Чтение онлайн

Воспарила над страной городов первородная колдунья, окруженная кровавым сиянием, пульсирующим словно биение её сердца. За ней в небо взмыл первородный чародей. На секунду во всем мире воцарилась тишина. Все замолкли и замерли. И демоны, и люди, и животные подняли головы к небу и устремили взоры вверх. Пронзительным криком отчаяния и боли оглушила врагов колдунья, огненным светом ослепил чародей темных демонов. В центре святилища города Аркаима отворили врата в подземный мир тьмы и хаоса. Всеми силами мироздания, низвергли светлые волшебники бесов нечистых в геенну огненную, захлопнули за ними врата portae inferni и замкнули в тёмном мире злобы и страха. На врата portae inferni волшебники наложили печать объединенных первоначальных стихий. Замысловатый получился символ: три спирали, закрученные по часовой стрелке и замкнутые в круг. Позже этот знак получил название трискелион. После кровавой и жестокой битвы преобразились молодая колдунья в древнюю старуху, а молодой чародей в ветхого старца. Убитых горем людей, верных и невинных, утешили и исцелили. Окровавленные и обезображенные тела жертв ночного вторжения с почестью и песнопениями предали земле.

Горько плакали жители страны городов о подлом и коварном предательстве. Разрывались светлые сердца первородных волшебников. После тяжких раздумий пришло к людям осмысление, что мир начал новый жизненны цикл. Теперь он не юн и невинен. Теперь в мире появилось место злобе, ненависти и зависти.

И с того дня начался отсчет мира смертного. Время разорвалось на года, а год на двенадцать лун. Призвали первородные волшебники своих учеников и верных друзей стать хранителями portae inferni. Из солнечной пыли и теней ночных соткали враждебных к людям хранителей природных. Хранители принесли клятву стоять на страже врат до скончания времён, с умом использовать и передавать колдовские знания. Вознеслись первородные волшебники над страной городов и рассыпались яркими искрами первородного колдовства по земле. С тех пор и по сей день маленькие крупицы колдовства обитают во всём. Вековое дерево, выросшее из маленького семени, пушистые хлопья снега или отражение осеннего леса в спокойной глади озера – это ли не доказательство простого волшебства на земле? – Ника Петровна окончила свой рассказ, откинулась на спинку кресла и с удовольствием отпила глоток остывшего чая. Виталина вздохнула и спокойно спросила:

– Интересная теория мироздания. А при чем здесь Вы или я?

– Понимаешь, после той страшной ночи, страна городов простояла всего несколько столетий. От сильных землетрясений разрушались дома. Метеоритные дожди выжгли сады и пастбища. Трупы множества животных отравили воду в озерах и реках. Люди разбрелись по земле в поисках лучшего места для жизни. Хранители разделили на три части печать от врат хаоса и тьмы и спрятали в разных частях света. Если собрать все части трискелиона в одно целое, то в Аркаиме можно будет снова открыть portae inferni и получить безграничную власть над миром. Мы – стражи печати и наша задача не допустить этого. А ещё мы оберегаем хранителей природных, которые в свою очередь оберегают всё живое от людей. Мир быстро меняется…

– Аааа, понятно, – невежливо прервав собеседницу и тяжело вздохнула девушка, прибывая в полном замешательстве.

– Ты тоже должна стать стражем. Но для этого тебе придется отказаться от прежней жизни. Не веришь, что существует ещё мир, в котором колдовство реально? Возьми свой амулет и посмотри через него вокруг себя.

Виталина недоверчиво, но с опаской поднесла амулет к лицу и взглянула сквозь него. По каменному полу зала шлёпали босыми ногами бородатые гномы ростом в пол метра. На книжных полках и люстре сидели крохотные бабочки. Но если приглядеться – это же девочки в платьях, сотканных из лепестков полевых цветов, а за их спинами еле заметно трепетали полупрозрачные серебристые крылышки. Из-за двери выглядывала девичья голова в короне, переходящая в мощное змеиное золотое тело. На столе, между чашек, пушистой бесформенной кучей, хлопая большими желтыми глазами расселись темные комочки причудливых существ. Девушка задержала дыхание и с подозрительным интересом продолжала рассматривать странный мир вокруг.

– Ну что же – это тот мир, в котором мы живём и который мы пытаемся сохранить. Теперь ты сама всё видишь. После новонаречения, – это смена имени, – уточнила Ника Петровна, – и ты будешь видеть всё своими глазами без помощи амулета. – Женщина аккуратно взяла в руки одного из пушистых темных комочков и ласково погладила, усадив его на колени. – Потом будет обряд посвящения и …

– А если я откажусь? – снова прервала собеседницу Виталина.

– Тебя бы поучить манерам! Нуу, я в отказе сомневаюсь. Откажешься – вернёшься домой и всё будет как обычно, а это путешествие покажется просто сном. Так что дело твоё. Решай.

– А если соглашусь? – смущено спросила девушка.

– После обряда посвящения станешь одной из стражей печати portae inferni. Правда это долгий, а иногда и опасный путь. Выбор за тобой – Ника Петровна вздохнула, снова глотнула чай и застучав тонкими пальцами по столу проницательно уставилась на девушку в ожидании ответа.

– Предположим я согласна, – выпалила Виталина и вжалась в кресло. В голове крутилась противоречивые мысли. Она уверяла себя, что ничего не потеряет, сделав такой необдуманный шаг. Что она давно мечтала попасть в мир таинств и волшебства. И вообще пора кардинально менять свою жизнь, и вот он шанс, глупо было бы упустить его.

– Так предположим или согласна? – строго и с напором переспросила женщина.

– Согласна, – на выдохе сказала девушка. – Согласна, – повторила она ещё раз, но уже спокойнее и увереннее.

– Ну тогда пойдём, – Ника Петровна бодро встала и жестом пригласила девушку к небольшой двери на противоположном конце зала.

Трепеща от волнения, Виталина снова смотрела сквозь амулет и робея шагала по зеленому полу, опасаясь пнуть гномов или наступить на одного из пушистых темных комочков, прыгавших в такт её шагам. За скрипучей дверью из темного дерева украшенной резными листьями папоротника оказалась, небольшая, но уютная комната. На противоположной стороне от входа находилась ещё одна дверь, такая же деревянная и темная, по обе стороны от неё разместились окна, занавешенные лёгкой светлой тюлью, на подоконниках теснились горшки с какими-то пёстрыми растениями. Вдоль стен стояли резные шкафы, упирающиеся в невысокий потолок. Верхняя часть дверец шкафов блестела стеклянными витражными вставками, сквозь которые тускло мерцали разноцветные кристаллы, громоздились холщовые мешочки и хрустальные пузырьки, наполненные мутной жидкостью. В центре комнаты стоял дубовый массивный стол, над ним висела черная металлическая люстра похожая на птичью клетку, с неё свисали сухие пучки ароматных трав. Покопавшись пару минут в шкафах Ника Петровна взгромоздила на стол несколько льняных узелков, перевязанных крест на крест красной атласной лентой.

– Вот, нам нужно переодеться, свою одежду оставишь здесь, – сказала женщина, распаковала один из узелков и стала натягивать черное, длинное платье.

Виталина развернула ближний к ней узел. В нем лежали кожаные полусапожки серого цвета на небольшом, но очень изящном каблуке. Из другого туго набитого узла она достала серое теплое платье с длинным рукавом и юбкой в три волана, обшитых бежевым кружевом. За платьем девушка достала кашемировое пальто темно-серого, почти черного цвета, доходившее до колен с ассиметричным подолом. На дне мешка обнаружились длинный шарф крупной вязки цвета красного вина, небольшая кожаная сумка через плечо со множеством карманов, короткие митенки и ремень с набивным цветочным орнаментом в тон шарфу.

– Ну как? – поинтересовалась женщина, разглядывая Виталину.

– Уютно, – улыбнулась девушка, – только мне кажется, что мне всё немного велико.

– А, – махнула рукой Ника Петровна. – Ужмется. Подтянется. Пошли скорее, нечего время терять.

– Как это ужмется и подтянется, само собой, что ли? – подумала Виталина и последовала за женщиной, подбирая подол платья и постукивая каблуками хлябающих сапог.

Темная дверь между окон, оказалась вырублена в отвесном склоне скалы, она выходила на небольшое каменное крыльцо с мраморными вазонами. От него в воду спускались пять потертых ступеней. По бокам каждой ступени стояли малахитовые статуэтки, изображавшие спящих змей, свернувшихся кольцами. Ника Петровна быстро прошагала вниз к воде и ловко запрыгнув в привязанную лодку села на широкую скамью. Виталина аккуратно залезла за ней, чуть не уронив сапог в воду и устроилась рядом. На носу лодки красовался деревянный девичий бюст с вытянутыми вперёд руками. Ника Петровна оттолкнула лодку от ступеней, деревянные руки опустились в воду, и лодка поплыла по узкой реке. Сзади лодки из-под темной воды время от времени с плеском выныривал деревянный резной рыбий хвост.

– Поздравляю, ты приняла верное решение, – торжественно сказала женщина, выпрямилась, прикрыла глаза и сложила руки на коленях. – А теперь слушай внимательно.

Лодка круто обогнула массивную каменную глыбу, нависшую над водой. Нырнула под плотно сплетенные голые ветви ивы, низко опустившиеся черным от сырости шатром. На крутые скалистые берега, ещё не освободившиеся от острой ледяной корки, набежала шумная волна. Огромная скала «Скоропеева горка» осталась позади. Лодка, постепенно набрала скорость и выплыла в просторную долину. Река становилась шире. Берега, усыпанные каменными глыбами, чередовались с тонкими полосками темного мокрого песка, ещё наполненного мелкими кристаллами льда. Вдоль правого берега, вдалеке тянулись высокие холмы, густо поросшие соснами с оранжево-коричневыми стволами и ещё заснеженными верхушками крон. Слева от реки лежала равнина на которой неспешно оттаивали просторные поля, покрытые плотным ковром подгнившей прошлогодней травы и густые заросли ежевики. Холодные порывы северного ветра нагоняли тяжелые темные тучи и раскачивали старые сосны. Корявые надломленные ветви пронзительно скрипели и стонали. Вокруг лодки трескались острые ледяные глыбы, темной водой бурлило течение. Звуки приближавшегося ненастья усиливались и сливались в один нарастающий гул.

Виталина крепко держась за борт лодки едва доходивший до пояса, испуганно озиралась вокруг. Влажные локоны, растрепанные ветром, прилипали к щекам. Ника Петровна сидела всё так же невозмутимо. Вдруг, сквозь гул и шум послышался ещё один звук походивший то ли на звонкий голос ребенка, то ли на вскрик испуганной птицы. Этот звук был неясный, едва уловимый, но Виталина четко различила в нём слово, повторившееся несколько раз.

– Я что-то слышала, – полушёпотом взволнованно сказала девушка.