Чтение онлайн

Хаэль пошел в сторону теней, и я последовала за ним, Каллум занял место справа от меня.

— Думаю, тебе следует знать, — начал он, засунув руки в карманы брюк и слегка гримасничая при мысли о том, что придется носить форму. — У меня физкультура с несколькими парнями, которые общались с Дональдом Ашером.

Я остановилась. Как и Вик. Вообще-то, когда я обернулась, то увидела, что все пятеро парней Хавок уставились на меня в ожидании реакции на эту новость. До этого момента я не задумывалась, что буду школе, в которую ходил мой возможный насильник. То есть, стоило только взглянуть на общежитие мальчиков, и становилось невозможно забыть то ужасное вялое ощущение от рогипнола или удивление от того ужасного сообщение, которое я увидела в его телефоне. Но, по правде говоря, я почти забыла этого мудака.

— Да? — спросила я в ответ, чувствуя легкое головокружение, когда посмотрела в неописуемо спокойные и несомненно успокаивающие глаза Каллума.

Они на самом деле были цвета неба, но не любого неба, а неба в самый лучший день твоей жизни, когда ты поднимаешь глаза и все, что ты видишь, это как на многие-многие километры простиралось голубизна.

— Ну, они показали мне несколько фотографий его на их телефонах. Вы все еще можете смутно разглядеть…, — Кэл замолчал и провел пальцем с голубым ногтем по лбу. — Мою художественную, ручную работу, но у него явно было несколько лазерных процедур. В какой-то момент она исчезнет. Еще, он сделал имплантацию яичек, но это не мешает другим мальчишкам называть его Без-яичный. Не то, чтобы у него осталось много друзей.

— По сути, — продолжил Оскар, так же плавно, как если бы они отрепетировали этот разговор, прежде чем рассказать мне новости. Черт, насколько мне известно, они могли. — Наш вопрос в следующем: этого достаточно? Ты хочешь, чтобы мы сделали больше?

Аарон наблюдал за мной, пока Хаэль сидел на краю кирпичной стены высотой по колено, которая окружала древнее дерево, и создавала ящик для растений, в котором сейчас росли пурпурные крокусы. Через несколько недель наступит весна и сады кампуса — хах, сады кампуса — скорее всего, расцветут чем-то новым, чем-то красивым, ярким и ничем, чтобы бы вы увидели в школе Прескотта. У нас были несколько горшков с растениями, но они были забиты одуванчиками и дерьмом. Обычно это несколькими разбросанными частями мусора. Несколькими выброшенными окурками.

— Я хочу сама его увидеть, — наконец ответила я, и Вик обменялся взглядом с Оскаром, прежде чем кратко кивнуть. — Это возможно? — продолжила я, переводя взгляд с одного на другого. — Вы знаете, где найти его?

— Мы знаем, — ответил Вик, а затем мы вшестером быстро перекурили в тени до звонка, обозначающего окончание обеда.

После школы Кэл повел нас через кампус, словно жил здесь сто лет и знал каждый гребанныйкороткий пути, какой только можно. Мы получили ключи от наших машин у парковщика — Господи, это место было похоже на чертову сумрачную зону — и направились в самую роскошную часть Оак-Парка, в кафе, где подавали кофе, который реально добывали из задницы дикой кошки. Он назывался лювак или как-то так, и это на самом деле кофе, сделанный из бобов, которые съел мусанга, а затем высрала обратно.

Вот, что богатенькие делали с их деньгами: ели кошачье дерьмо.

— Тридцать пять долларов22 за чашку кофе, которое было кошачьим пометом? — подавилась я, когда мы зашли в модное заведение с высокородными идиотами-потребителями.

Раньше производители кофе просто искали кошачьи экскременты и продавали их — судя по всему, кошки едят только самые качественные кофейные ягоды и отходы жизнедеятельности животных…что-то, от чего у него хороший вкус.

Теперь же с индустриальным бумом, люди разрушили все способы, какими оперировали раньше: большинство продаваемого кофе лювак было получено от диких кошек в клетках, которых насильно кормили дрянной кофейной вишней, как гусей жестоко откармливали для получения фуа-гра.

Ага, еще одна «политическая глупость», которой мне предстоит возмущаться. Я на самом деле абсолютно ненавижу богатых людей. В основном миллиардеров. Миллиардеры — дьяволы. Триллионеры подобны... антиматерии, которая поглощает и питается обществом, как рак.

В конце концов мы нашли Дональда, который сидел один за столом в углу с телефоном в руке и слабозаметным словом «Насильник», вырезанное на его лбу. Так как это часть выполнения моего списка, я решила не спрашивать. Эта тайна привносила забавы.

Как только наши тени упали на Дона, он поднял взгляд, и на мгновение промелькнуло узнавание. Конечно, в ночь нападения, мы были в масках, но я знала, что в ту секунду, когда его глаза остановились на нас, он уже слышал слухи, что он уже знал, что Хавок были ответственные за это.

Я не знала, помнил он или нет ту «шлюху с южной стороны», которой хвастался перед друзьями.

— Блять, святое дерьмо, — выдохнул он, а затем я увидела, как участился его пульс, как дрожали его руки, увидела бешеный толчок колена, когда он ударился ногой об испачканный бетонный пол. — Ты.

— Я, — ответила, одарив его своим лучшим волчьим оскалом, своей улыбкой пса войны, своей улыбкой Хавок.

— Ты так, что…, — Дональд замолчал, его внимание перемещалось с мена на Вика, с Аарона на Хаэля, с Оскара на Каллума.

Его дерьмово-карие глаза снова вернулись ко мне, страх пронзил его, как молния. Шум кафе на заднем фоне был довольно-таки приятный, даже если они подавали кофе из кошачьего дерьма. Я села напротив Дона, и у него была сильно заметная реакция на мое присутствие.

— Помнишь, как подмешал рогипнол мне в напиток? — спросила я, наклоняясь вперед и всматриваясь в его лицо. — Когда ты позвал своих друзей, чтобы отведать шлюху с южной части?

Дон лишь уставился на меня, словно он был Скруджем, а ситуация — какая-то старинная история, где я — призрак прошлого Рождества, и ему действительно позволено какое-то искупление. Дело в том, что это не его история, она — моя. Она всегда была моей.

— Отвечай моей жене. Сейчас же, — огрызнулся Виктор таким образом, что Дональд вздрогнул, как будто его только что ударили в эти его новые яйца.

— Помню, — умудрился выдавить Дон, сжимаясь в комок. — Слухи…Хавок…, — он сглотнул комок в горле, его кадык дрогнул, дебютный богач, которым он был раньше, давно исчез и, скорее всего, был настолько сломлен, что больше не появится в этой жизни. — Вы вернулись, чтобы убить меня.

Я продолжала улыбаться, вправду стараясь наслаждаться радостью, которую испытывала в данный момент, смотря как за монстром охотятся еще монстры побольше, получше и подобрее.

Именно поэтому я хотела увидеть Дона, кошмар из моего прошлого, превратившегося в пепел. От этого ужасные воспоминания о нем становились каким-то образом более приятными, как видеть погребенного заживо Найла Пенса.

— Пока нет, — сказала я, одаривая его взглядом, который, я надеюсь, он воспримет очень, очень серьезно. — Но убьем. Если я когда-нибудь услышу, что ты обидел другую девушку, ты будешь страдать. И не думай, что мы не сможем найти тебя. Не важно, куда ты побежишь, не важно, где ты спрячешься. Будь то в нашей стране или в другой, я потрачу миллиарды долларов наследства своего мужа, чтобы убедиться, что ты страдаешь.