Триумфы и драмы русских балерин. От Авдотьи Истоминой до Анны Павловой
Шрифт:
«Состояние Юсуповых было поистине несметным. Оно образовалось в результате цепочки тщательно продуманных браков на протяжении двух поколений. Говорят, что дед Юсупова со стороны отца (имеется в виду Феликс Юсупов), командующий войском донских казаков (наказной атаман кубанских казаков. – А.Ш.), был побочным сыном прусского короля Фридриха Вильгельма Шестого и графини Тизенгаузен, фрейлины императрицы Александры, сестры короля. Во время визита царицы к брату король влюбился в графиню и хотел на ней жениться. Мог ли состояться этот морганатический брак – неизвестно; считалось, что фрейлина отказалась от него, так как не пожелала покинуть царицу. Во всяком случае, в результате их связи родился сын – Феликс Эльстон. Он женился на графине Елене Сергеевне Сумароковой, и так как она была последней в роду, а наследники мужского пола отсутствовали, то царь дал ему право взять фамилию и титул жены.
Его сын, граф Феликс Сумароков-Эльстон, женился на княгине Зинаиде Николаевне Юсуповой, и она тоже была последней в своем роду, и уже другой царь разрешил графу Сумарокову-Эльстон взять ее фамилию и титул…»
То есть эти решения были приняты наперекор проклятию. Род Юсуповых по мужской линии пресекся. Ну а то, что он оставался по царской воле, к делу не относится. Проклятие исполнилось. Ну а каким образом? Ученые, не желающие верить в сверхъестественные силы, предположили, что была какая-то родовая болезнь, приводившая к подобному исходу. Ни подтвердить, ни опровергнуть это невозможно. Ну а факты остаются фактами.
Что же касается романов с балеринами, то нрав Николая Борисовича Юсупова довольно известен. Один из его современников и добрых приятелей вспоминал:
«Вся Москва обсуждала скандальную жизнь старика князя. Давно живя раздельно с женой, он держал при себе любовниц во множестве, актерок и пейзанок. Театрал-завсегдатай Архангельского рассказывал, что во время балета стоило старику махнуть тростью, танцорки тотчас заголялись. Прима была его фавориткой, осыпал он ее царскими подарками. Самой сильной страстью его была француженка, красотка, но горькая пьяница. Она, когда напивалась, бывала ужасна. Лезла драться, била посуду и топтала книги. Бедный князь жил в постоянном страхе. Только пообещав подарок, удавалось ему угомонить буянку. Самой последней его пассии было восемнадцать, ему – восемьдесят!»
Имена не указаны. Но, судя по другим данным, среди этих вот заголяющихся танцорок была и Колосова, но явно не Евгения, урожденная Неелова, а как уже указано выше, Екатерина Петровна. То есть иные авторы просто не обращают внимания на имена. Услышали звон – и вперед… В замочную скважину подглядывать интереснее, нежели добираться до правды. Вон, к примеру, один из авторов ярко живописал, как знаменитая Матильда Кшесинская занималась тем, что демократы наименовали любовью, в вагоне поезда. Как же это сумели подсмотреть? Совершенно непонятно. На какой машине времени забрали под диван капе и наслаждались наблюдениями, впоследствии занесенными на страницы книги. Видимо, у кого что болит. И когда стареет плоть, как говорил советский писатель Борис Васильев, возрастает нравственность. Так и у авторов, живописующих «любовь» наших предков и великих, и знаменитых, и просто известных.
Что же касается этакого вот покровительства, которое предлагал Юсупов, то оно скорее драматично, нежели счастливо. Потому не случайно Екатерина Петровна Колосова ушла из жизни так рано – в 22 года, не оставив по себе сколь-нибудь заметных данных.
А Евгения Колосова стала одной из первых русских балерин, взявшихся за педагогическую деятельность.
Актриса Императорского Александринского театра Варвара Николаевна Асенкова (1817–1841), которую в то время называли «королевой водевиля», писала о Евгении Колосовой:
«Независимо от своего сценического первенства имела первенство как умная и истинно добрая женщина, всегда готовая помочь каждому и словом, и делом. Каждое развивающееся дарование она встречала приветом и поощрением, и для каждого из собратий своих, даже самых младших, нуждавшихся в утешении, у ней готово было слово надежды и ободрения».
Балетмейстер и балетный педагог Адам Павлович Глушковский (1793 – ок. 1870), воспитанник, как и сама Евгения Колосова, Ивана Ивановича Вальберха, писал о ней:
«Я более сорока лет следил за танцевальным искусством, много видел приезжающих в Россию известных балетных артистов, но ни в одном не видал подобного таланта, каким обладала Евгения Ивановна Колосова 1-я, танцовщица петербургского театра. Каждое движение ее лица, каждый жест так были натуральны и понятны, что решительно заменяли для зрителя речи».
Чем более глубокий пласт мы поднимаем в биографических очерках, тем менее данных удается найти. Не случайно в публикациях встречается огромное количество разночтений.
В жизни звезды русского балета Евгении Колосовой, урожденной Нееловой, не просматривается любовных драм, подобных тем, что перенесла Екатерина Петровна Колосова, судя по датам жизни, не заставшая ни гибели одного сына, ни благополучия другого.
«Свет-Наташа! Где ты ныне?» Наталья Овошникова
Кто же первая любовь Пушкина?
Спор идет давно. Одни называют первою любовью великого поэта Екатерину Бакунину, сестру его сокурсника по Царскосельскому лицею Александра Бакунина. Другие уверяют, что первой любовью была крепостная балерина Наталья Овошникова.
Балерина, опять балерина! Впрочем, Пушкин увлекался многими балеринами, многим посвящал стихи. Среди них такие известные имена, как Истомина, Телешева…
Но кто же первая любовь? Наталья? Это следует из «Донжуанского списка Пушкина».
Но почему-то не берется в расчет, что список тот в значительной степени шуточный.
Посмотрим, как и при каких обстоятельствах появился этот список, представляющий собой перечень женских имен без фамилий. В 1829 году Пушкин был в гостях у сестер Ушаковых, одной из которых он несколько раньше даже делал предложение и получил согласие родителей, но некоторые обстоятельства развели влюбленных. Так вот, еще в период сватовства нередко заходили разговоры о любви, о былых увлечениях поэта. Сестры интересовались, кому посвящено то или иное стихотворение. И тогда Пушкин взял да написал список женщин, которыми увлекался в минувшие годы, от самой первой любви. Первой, но не ранней! Для чего сделано уточнение, расскажу дальше.
А пока коротко о списке. В Википедии о нем говорится:
«Впервые списки были напечатаны в 1887 году в “Альбоме Пушкинской выставки 1880 года”».
Вообще все произведения, нет-нет да появляющиеся после смерти авторов, всегда вызывают некоторые сомнения.
Пушкин в образе монаха, искушаемого бесом, подпись: «Не искушай (сай) меня без нужды». Автопортрет, помещённый в альбоме Ушаковых сразу после донжуанского списка
Ну, допустим, в данном случае муж одной из сестер Ушаковых П.С. Киселев мог вполне владеть информацией. В биографическом очерке А.А. Венкстерна было указано: по объяснению П.С. Киселева (мужа одной из сестер Ушаковых) – это донжуанский список поэта, то есть перечень всех женщин, которыми он увлекался. Первой посвященной спискам работой явилась статья Н.О. Лернера «Донжуанский список». Популярность термин получил после одноименной работы П.К. Губера «Донжуанский список А.С. Пушкина», изданной в 1923 году в издательстве «Петроград». Широко известно также высказывание поэта в письме к В.Ф. Вяземской (1830): «Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена»; вероятнее всего, иронический характер этой цифры, вообще характерный для тона переписки Пушкина с Вяземскими (чуть выше в письме Пушкин сравнивает «первую любовь» со «второй»). Любопытно, что и сама княгиня Вера Федоровна, по-видимому, фигурирует в составленном Пушкиным списке из альбома Ушаковых.
Но это все уже касается самого Пушкина и его отношений с другими женщинами. Нас же интересуют непосредственно балерины как главный персонаж сборника, посвященного любовным историям этих волшебных слуг Мельпомены.
К примеру, если взять упомянутую Веру Федоровну, то тут тоже интересная история. Многие биографы называли ее возлюбленной Пушкина, а она была супругой его друга – князя Петра Андреевича Вяземского. Просто во время южной командировки – именно командировки, а не ссылки – Пушкина он оказался в Одессе в то время, когда там отдыхала княгиня Вяземская. Любовь в уединении? Как бы не так – Вера Федоровна подробно описывала мужу все, что происходило с Пушкиным, и даже в какой-то мере опекала его. Правда, есть и такое мнение: у Вяземских в семье сложились отношения весьма необычные для того времени. Они не только не препятствовали свободам друг друга, но даже порой делились впечатлениями от своих увлечений.