Чтение онлайн

Поблагодарив собеседницу, Катя опрометью бросилась на первый этаж, моля об одном: только бы старушка не страдала провалами памяти. Счастье улыбнулось и тут. Сухонькая пожилая женщина в черных брюках и ангорском свитере вязала в пустом читальном зале. Зорина подошла поближе:

– Здравствуйте.

Старушка посмотрела на неожиданную посетительницу умными глазами, опровергнув все опасения насчет маразма:

– Здравствуйте. Вы ко мне?

– Да. Я Екатерина Зорина.

Что-то подсказывало девушке: ее имя знакомо Нине Антоновне. Она не ошиблась.

– Знаменитая телеведущая? – широкая улыбка разлилась по маленькому морщинистому лицу женщины. – У вас интересные передачи. Странно, что вам понадобилась такая старая вешалка, как я. Прошу меня простить. Я так и не выяснила, чем могу быть полезна.

– Я пишу книгу о вашем институте и о выдающихся людях, когда-то учившихся здесь. – Девушка придвинула к себе табуретку, стоявшую недалеко от столика вахтерши, и села на нее. Нина Антоновна кивнула, закрыв глаза.

– Я тоже окончила этот благословенный вуз, – проговорила она. – Мои преподаватели прочили мне большое будущее и не ошиблись. Я стала доктором медицинских наук, студенты уже десятки лет пользуются моими учебниками, врачи работают по моим методикам, – женщина вдруг резко прервала воспоминания. – Да вам это не нужно.

Зорина потупилась:

– Напротив.

Савина замахала руками:

– Я ценю чужое время. Итак, давайте перейдем к теме нашего разговора. Видя во мне перспективного ученого, меня оставили на кафедре, отправили в аспирантуру. Когда я окончила ее и готовилась к защите диссертации, завкафедрой предложил мне кураторство в самой звездной группе, которую я знала. Блестящие студенты! Саша Проскуряков, Инночка Левитина, Миша Цейтлин, Лада Вяземская.

– Игнат Хомутов, Анатолий Карякин, – подсказала девушка.

Старушка кивнула:

– Разумеется, и они. Но самым одаренным был, безусловно, Сашенька Проскуряков. Если бы не смерть, сколько пользы принес бы людям этот талантливый ученый. Сколько жизней спас бы! Надо же, такой здоровый, спортивный, красивый – и вдруг умирает от инфаркта, оставив законченную диссертацию. Я, к сожалению, не читала ее, – Нина Антоновна достала платок и высморкалась. – Однако его научный руководитель сказал: Сашины открытия в области методов лечения гепатита С тянули на докторскую.

– Я не видела этой работы на сайте института, – заметила журналистка.

– Вы и не могли ее видеть! – старушка горестно развела руками. – Она пропала в день его смерти.

Катя почувствовала, что задыхается:

– Как пропала?

– В тот роковой день они отмечали какой-то праздник у Хомутовых, – пояснила Савина. – Игнат и Саша работали над одной темой и собирались во время застолья тихонько уединиться в кабинете, чтобы поговорить и посмотреть материалы. Папка с диссертацией лежала в спортивной сумке. Когда друзья открыли ее... В общем, там было пусто.

Зорина провела рукой по лбу:

– Куда же могла деться работа?

– Они заметались по квартире в поисках, но... – женщина вздохнула. – Гости заверили, что в глаза не видели не только папки, но и сумки. Тогда Сашенька сказал: «Возможно, я оставил ее в лаборатории, когда вытаскивал, чтобы показать научному руководителю».

– Там ее, естественно, тоже не было, – высказала предположение журналистка.

– Естественно.

– Что же подумал Александр? Куда могла деться его работа? Он не говорил о воровстве?

Савина задумалась:

– Пожалуй, нет. Сашенька считал себя слишком рассеянным. «Завтра организую поиски по полной», – якобы эти слова он произнес, прощаясь с Хомутовыми. Последние слова. Завтра для него, как сказал Сидни Шелдон, не наступило. Вероятно, мальчик получил сильный стресс, не выдержало сердце.

– Но он же собирался ее искать! – бросила Катя.

Нина Антоновна ничего не ответила.

– И никто не делал копии? – удивилась девушка. – Я понимаю, тогда еще не было ксерокса. Но печатная машинка и копирка имелись практически у каждого.

Старушка воскликнула:

– Исчезло все. И копии тоже. Проскуряков печатал текст в трех экземплярах.

– И все носил с собой?

– Об этом никто не знал.

Зорина подалась вперед:

– А его научный руководитель? Он мог восстановить потерянную работу?

– Профессор Мочалов? – Савина сделала паузу. – А вы разве... Впрочем, конечно, откуда вы можете знать. Он погиб через пять дней после смерти Проскурякова.

Журналистка широко раскрыла глаза:

– Как? Когда? Где?

– Несчастный случай, – Нина Антоновна вздохнула. – Он жил с парализованной женой и сыном – студентом политехнического. Парня спасло лишь то, что он незадолго до происшествия отправился разгружать вагоны. Семья Мочаловых, несмотря на должность, занимаемую Юрием Борисовичем, очень нуждалась. Профессор любил жену и дал себе слово поставить ее на ноги. Врачи говорили: это возможно. Но для лечения требовались дорогие лекарства. Вот папа и сын старались, как могли. В тот вечер Юрий Борисович вернулся домой усталый. Поставив чайник на конфорку, он, видимо, прикорнул в кресле. Не знаю, пыталась ли парализованная женщина, учуяв запах газа, докричаться до него. Во всяком случае, у нее ничего не получилось. Газ добрался до самодельного камина, сооруженного главой семьи для супруги, взрыв уничтожил полквартиры. Когда подъехала «Скорая», обоим уже ничем нельзя было помочь.

– А их сын? – поинтересовалась Катя.

– Витек с сильнейшим нервным потрясением неделю пролежал в больнице, – пояснила Савина. – Неудивительно: в одночасье лишиться родителей! Оправившись, вызвал из Москвы свою бабушку, продолжил учебу и сейчас один из ведущих в городе конструкторов. Очень хороший мальчик! – она улыбнулась. – Мальчик! Воспитывает двух внуков. Каждый год в день гибели родителей собирает у себя их коллег, тех, кто еще жив, устраивая поминальный вечер.

– Можете дать его адрес? – спросила Зорина.

– Конечно, – Нина Антоновна достала старое портмоне. – Он написан у меня на его визитке.

Неожиданно портмоне вылетело из слабых рук женщины. Веером разлетелись по полу фотографии и визитки. Внимание журналистки, бросившейся собирать их, привлек стареньких снимок. Девушка сразу узнала, кто на нем. Группа студентов медицинского института во главе с куратором Ниной Антоновной, еще молодой и красивой, снялась на фоне старой рябины, до сих пор росшей в институтском парке.

Обнявшись, юноши и девушки свободно и раскованно улыбались в объектив. Сразу было видно: делалась любительская фотка на память. Никто не испытывал напряжения и страха, как получится на снимке его лицо. В центре группы, сверкая белозубыми улыбками, стояли Хомутов, Проскуряков и Инна Левитина. Чуть поодаль – будущий профессор Карякин.