Чтение онлайн

— Да… да… я вижу!.. — возбужденно заговорила Каттея. — Вот он наш путь. Я вижу, как нам пробираться дальше.

«Допустим, это так, — подумал я. — Но как нам преодолеть эту кручу? Мы с Кемоком, может, и вскарабкаемся по ней, хотя ему с его покалеченной рукой придется тяжко. А как быть с Каттеей? Не тащить же ее на себе».

— Вам не придется делать этого, — отозвалась она на мои сомнения. — Но для того, чтобы собраться с силами, мне нужно поспать. Утром решим, как быть дальше. Я превозмогу внушенный мне запрет, уверена в этом.

Меня снова поразила ее уверенность. Я отнюдь не исключал вероятности того, что наша попытка преодолеть кручу окажется безуспешной, и мы будем вынуждены искать другой путь через горы.

Я не мог уснуть — хотя тело требовало отдыха. Покрутившись с боку на бок, я сбросил с себя походное одеяло и пошел к Кемоку, несшему вахту.

— Все спокойно, — упредил он мой вопрос. — Мы, должно быть, так далеко проникли на ничейную территорию, что можем не опасаться преследования.

— Интересно, кого мы встретим там, — сказал я, кивнув в сторону скал, на которые утром нам предстояло взбираться.

— Друзей или врагов? — он чуть повернулся, и в лунном свете блеснула рукоять самострела, лежавшего у него на колене.

— Кстати… — показал я рукой на оружие, — у нас осталось в запасе всего две обоймы. Похоже, что нам придется полагаться лишь на мечи да клинки.

Кемок поднял покалеченную руку, и когда сжал ее в кулак, три пальца так и не согнулись.

— Если тебя смущает это, брат, то напрасно. Я научился владеть левой рукой ничуть не хуже, чем правой. Завтра я подвешу клинок к своему поясу так, чтобы им можно было пользоваться.

— Не обижайся, — сказал я. — Я чувствую, что нам не избежать кровопролития.

— Возможно, ты прав, — ответил он. — Но лучше с оружием в руках бороться за себя там, — он кивнул на восток, — чем вернуться назад.

Я огляделся вокруг. Луна светила так ярко, что было не по себе. Кемок выбрал наблюдательную площадку на краю уступа, идущего по краю ущелья, где мы находились; но отсюда не прослеживалась тропа, которой мы пришли, и это не давало мне покоя.

— Пойду посмотрю, что там внизу, — сказал я. При такой лунище над головой, я без труда спустился по склону и, добравшись до его излома, заглянул вниз. Мы потратили целый день, чтобы от подножья горы подняться сюда. Здесь не было ни деревьев, ни кустов — ничто не мешало обзору. Я вытащил из поясного кармана трубку с линзами и навел ее в ту сторону, откуда мы пришли.

Вдали отдельными точками мерцали огни костров. Наши преследователи не только не старались как-то их скрыть, а наоборот, делали все, чтобы те горели поярче, давая тем самым понять, что они ждут нашего возвращения. Я насчитал около двадцати огней и усмехнулся — сколько внимания трем беглецам! Судя по своему воинскому опыту, я заключил, что нас поджидало внизу человек сто, не меньше — целое войско. Среди них наверняка были и те, кто хорошо знал и меня и Кемока. Свободные от патрулирования южной границы, они могли быть теперь использованы для погони за нами.

Неужели мы и впрямь в ловушке? Я повернулся назад и поглядел на скалистую стену, преграждавшую нам путь. Внимательно осмотрев ее в трубу, от северного края до южного, я не заметил ничего такого, что могло бы подсказать, где следует взбираться по ней. И тогда я подумал о тех, кто сидел сейчас у костров: «Остановятся ли они у какой-то условной черты или же продолжат преследование?»

Я вернулся к Кемоку.

— Значит, они собрались в долине и ждут нас… — Кемок угадал увиденное мною.

— Да, — сказал я. — Судя по кострам, там целый отряд.

— Должно быть, они обещали Мудрейшим, что не вернутся без нас. Но я сомневаюсь, что они способны добраться сюда.

— Ты знаешь, я не смог высмотреть еще какого-нибудь пути наверх, кроме как по скале, — сказал я, давая понять, что меня беспокоит, как быть с Каттеей.

— Не волнуйся, Килан. Каттея сможет подняться по скале, — ответил он.

— Ты считаешь, что она способна карабкаться по ней вслепую? — удивился я.

— Не совсем так. С ней буду я — в связке, и мысленный контакт со мной заменит ей зрение. Ты же будешь прокладывать путь — как сам уже догадался.

Я рассмеялся.

— Кемок, может, нам вообще обходиться без слов? Ты улавливаешь каждую мою мысль…

— Ты уверен? — спросил он. — Ты что, знаешь все мои мысли?

Я задумался. Он был прав, во всяком случае, в том, что касалось меня. Я мог вступать в мысленный контакт и с ним, и с Каттеей; но этот контакт возникал как будто сам по себе и так же, независимо от моей воли, пропадал. Обычно он устанавливался, когда мы сосредоточивались на чем-то, касающемся нас троих. Но когда Кемок не хотел того, я не мог угадать его мыслей.

— Так же, как и я твоих, — мгновенно отозвался он. — Мы можем быть едины волей, если того требует случай, но всегда каждый из нас будет оставаться отдельной личностью — со своими мыслями, со своими нуждами и со своей судьбой.

— И это прекрасно! — сказал я, не задумываясь.

— А иначе и быть не может. В противном случае мы были бы подобны тем, кого кольдеры использовали как рабов, — ходячим мертвецам, лишенным души и разума. Достаточно того, что мы можем приоткрыть свои мысли друг другу, когда это необходимо. Разум — это сокровенное.

— Завтра, когда я буду прокладывать вам путь, я постараюсь быть сосредоточенным и запоминать каждый выступ и выщерблину, — пообещал я. — Быть может, это позволит Каттее видеть путь с завязанными глазами.

— Будем надеяться. Но поскольку это требует большого напряжения воли, нам придется делать это по очереди. И еще… — Он снова вытянул покалеченную руку и попытался сжать ее в кулак. — Прошу, не считай меня калекой. Пусть эти пальцы и не гнутся, но все другие хорошо подчиняются мне.

Я в этом и не сомневался. Кемок встал и засунул самострел в кобуру. Я сменил его на вахте, давая ему возможность подремать. Мы договорились с ним не тревожить этой ночью Каттею — завтра ей предстояло бороться с чарами, которые наложили на нее колдуньи.

Всматриваясь в склоны ущелья, я ловил себя на том, что их подлунное сияние завораживает меня. Рассеянный серебристый свет странным образом мешал ясно видеть — как то марево, которое заслоняло тогда от нас Обитель. Этот свет дурманил мозг и притуплял мысли.

Я не мог больше выносить отупляющего оцепенения — покинул уступ и стал ходить поперек ущелья, стараясь не останавливать надолго взгляд ни на чем. Незаметно для себя я оказался на том месте, где мы оставили стреноженными наших коней. Я обратил внимание на то, что их движения были чрезмерно замедленными, как будто они находились в каком-то полусонном состоянии, которое вряд ли можно было объяснить усталостью. Похоже, что воздействие, которому так долго подвергались люди древней расы и которое исказило их мышление, в какой-то мере затронуло и мозг животных.