Чтение онлайн

Эфутур нетерпеливо оглянулся, но увидев мою находку, воскликнул с удивлением и радостью:

— Ого! Вот так везение! Верная примета, что зло не проникло сюда — такие камни теряют блеск, если их касается Тень. Кемок, ты получил дар от этой земли, так пусть он принесет тебе удачу.

И подняв правую руку, лежавшую на рукояти Меча Союза, Эфутур сделал жест, о котором я узнал, читая лормтские рукописи — жест пожелания добра.

Находка явно приободрила моего спутника — он разговорился, и я с интересом слушал его рассказ об этих местах и их обитателях.

Кроганы, к которым мы направлялись, были народностью, образовавшейся в результате первых опытов Великих — из людей, которые, вероятно, сами, движимые любопытством, добровольно подверглись видоизменению и были превращены в подводных обитателей, способных часть жизни проводить на суше. Во время войны, опустошившей Эскор, они ушли на дно водоемов, и теперь их нечасто можно было встретить на земле. Изредка они селились на островах посреди озер или по берегам рек.

Кроганы никогда не враждовали с зелеными, а случалось и действовали с ними заодно. Эфутур рассказал, что как-то раз они затопили особо опасное гнездо злых сил, которое никак не удавалось разгромить всадникам из Долины. Теперь Эфутур надеялся сделать их нашими союзниками. До сих пор их содействие бывало временным и случайным. «Из них выйдут отличные разведчики, — пояснил Эфутур, — вода в этих местах повсюду, и для кроганов и их подводных слуг здесь нет недоступных уголков».

Пока он говорил, мы выехали к озеру, окруженному обширным заболоченным пространством. Как ни странно, растительность болота, казалось, была тронута засухой: тростник высох и порыжел. Но чуть подальше выступающие из воды кочки оставались зелеными. Еще дальше болото переходило в озеро.

И хотя вовсю светило солнце, над озером стлался туман. Мне показалось, я заметил острова, но туман колебался, и это сбивало с толку. Я невольно вспомнил Торовы Топи в Эсткарпе, где отец был в плену во время войны с кольдерами — таинственное место, куда никто не отваживался отправиться без приглашения.

Рентаны подвезли нас с Эфутуром к краю болота, и мы спешились. Держа Меч Союза в левой руке, правую Эфутур поднес ко рту и, сложив ладонь трубочкой, издал протяжный звук, оборвавшийся на подъеме, словно содержащий в себе вопрос.

Мы ждали. Я не заметил никого, кроме крупных водяных насекомых, которые пролетали над тростником или скользили по темной поверхности болотной воды… Не было ни птиц, ни следов животных, тина давно высохла и рассыпалась у нас под ногами в рыжую пыль.

Эфутур протрубил трижды, но ответа не последовало. В выражении его лица появился едва уловимый оттенок нетерпения, в остальном он сохранял полную невозмутимость.

Он все не двигался с места, и непонятно было, сколько же нам придется стоять вот так и ждать, когда неведомые обитатели этого озера-болота соизволят, наконец, откликнуться.

Вдруг я почувствовал их появление, уловив не звуки, а лишь колебание, движение воздуха. Подобное ощущение иногда возникало у меня при приближении матери или Каттеи, ощущение будто кто-то уверенно движется к своей цели. Это был, можно сказать, сильный поток энергии. Я вопросительно посмотрел на Эфутура.

Держа перед собой Меч Союза, он повернулся к полосе трясины, отделявшей нас от озера. Красный и зеленый шнуры ослепительно сверкали на солнце, словно сплетенные из расплавленных драгоценных камней. Эфутур больше не трубил, он стоял, протягивая вперед Меч Союза, как верительную грамоту.

В отдалении при полном безветрии зашевелился зеленеющий по краю озера тростник, и из воды поднялись, стоя по колено в иле, две фигуры.

Они легко и проворно двинулись к нам по топи через заросли тростника, и я увидел, что кроганы выглядят совсем как люди. Только ступни у них были клинообразной формы с перепонками между пальцев, а бледные плотные тела неестественно блестели на солнце. Короткие прилизанные волосы были едва темнее кожи. На горле с двух сторон виднелись круглые отметины — жабры, сейчас, на воздухе, закрытые.

Кроганы были в чешуйчатых набедренных повязках, переливавшихся всеми цветами радуги. К поясу у них вместо сумок были приторочены большие раковины. В руках, тоже с перепонками между пальцев, они держали жезлы — наполовину зеленые, наполовину черные, покрытые резьбой и заостренные с одного конца. Эти остроконечные жезлы походили на смертоносное оружие. Кроганы держали их остриями вниз, по-видимому, в знак того, что не имеют враждебных намерений.

Когда они наконец приблизились, я увидел, что, хотя издали они казались людьми, их немигающие глаза были, скорее, глазами животных — без белков — темно-зеленые, похожие на кошачьи.

— Эфутур. — Произнес вместо приветствия один из кроганов.

— Ориас? — спросил Эфутур.

Он слегка повернул Меч Союза, и рукоять снова ярко сверкнула на солнце.

Кроганы пристально смотрели на нас и на меч, затем главный сделал нам знак рукой, они повернулись в сторону озера, и мы, перепрыгивая с кочки на кочку, неуверенно двинулись за ними. Воздух был насыщен тухлым запахом болота, наши сапоги сразу облепил вязкий ил, к ногам же провожатых болотная грязь, казалось, совсем не приставала.

Наконец мы дошли до кромки воды, и я было решил, что нам предстоит добираться вплавь, но тут от одного из островов, видневшихся в тумане, отделилась неясная тень и стала приближаться к нам. Вскоре мы увидели, что это лодка, сделанная из кожи какого-то водяного животного, натянутой на костяной каркас. Лодку тащил за собой кроган. Сесть в нее, не перевернув, оказалось не так-то просто; рентаны, и не пытаясь сделать это, поплыли рядом, а кроганы втроем потащили лодку за собой.

Запах болота постепенно пропал. В отличие от топкого берега озера, остров, к которому мы направлялись, был окаймлен широкой полосой мелкого серебристого песка. За ней поднималась какая-то невиданная растительность: ветви, высоко вздымавшиеся вверх, походили на мягкие перья, какие иногда привозили из-за моря сулькарские купцы. С этих тускло-серебристых ветвей свисали зеленые и бледно-желтые гирлянды цветов.

Песчаная полоса была разделена на четкие геометрические фигуры, выложенные при помощи больших раковин и камней разных оттенков. Между ними шли дорожки, окаймленные оградой из низких колышков, отшлифованных водой и выбеленных солнцем.

Нас провели по одной из этих дорожек. На разгороженных участках я увидел плетеные узорчатые циновки и корзинки; но тех, кому они принадлежали, не было. Мы вошли в заросли перистых деревьев и почувствовали аромат цветов. В некотором отдалении среди деревьев я мельком увидев тех, кого мы, должно быть, потревожили на песчаном берегу: в основном — мужчин, таких же как наши провожатые; и нескольких женщин, у каждой из которых распущенные волосы были перехвачены плетеным обручем из тростника, украшенным ракушками и цветами. Зеленоватые, бледно-желтые и розоватые одеяния женщин, более легкие, чем чешуйчатые набедренные повязки мужчин, были скреплены на плечах застежками из ракушек и перетянуты по талии узорчатым поясом.

Когда мы снова вышли из зарослей, то очутились перед множеством каменных глыб, над которыми, по всей видимости, поработали искусные камнерезы. На нас злобно и угрожающе смотрели каменные чудовища с глазами из раковин и тусклых драгоценных камней. Некоторые оскаленные морды были, скорее, забавны, чем страшны. Два чудовища охраняли плоский уступ, где, как на троне, восседал предводитель кроганов.

Он не поднялся нам навстречу; на коленях у него лежал остроконечный жезл наподобие тех, что были у его помощников. Предводитель придерживал жезл рукой и при нашем приближении не опустил его острием вниз.