Чтение онлайн

Не так часто на велосипеде едет обыкновенный мужчина. Он не такой совершенный акробат, как девушка, но такие базовые трюки, как стояние на седле и размахивание флагами, распитие во время движения пива и бульона он выполнять может и выполняет. Временами, можно предположить, ему приходится как-то нагрузить мозги (сидеть на этом устройстве как истукан, часами напролет, ничем не занимаясь и ни о чем не думая, надо полагать, человеку деятельной натуры надоедает). Так мы видим, как он, привстав у вершины крутой горы на педалях, взывает к Солнцу. А вот адресует окружающим видам эклогу.

Иногда на рекламе изображается пара. Вот тогда понимаешь, насколько современный велосипед более приспособлен для флирта, чем отжившая система салонов или садовых калиток. Он и она садятся в седло (осмотрительно убедившись, что велосипеды правильной марки), и все. Думать больше не нужно, ведь ты попадаешь в Мир Волшебства. По тенистым аллеям, сквозь городскую толпу в рыночный день радостно катит «Лучшая в Британии модель с нижней консолью от Бермондси», или ««Эврика» с цельнолитой рамой от Камберуэлл». Не надо давить на педали, не надо куда-то рулить. Только не вмешивайтесь, и только скажите им, во сколько вам нужно быть дома, это все что им надо. Пока Эдвин, свесившись из седла, будет шептать старую милую чепуху на ухо Анжелине; пока Анжелина, чтобы скрыть румянец смущения, будет отворачиваться назад к горизонту, сказочные велосипеды будут следовать заданным курсом.

Для них всегда светит солнце, и дорога для них всегда без слякоти. И не догоняет тебя ни суровый папаша, ни суется сбоку вздорная тетка, ни подглядывает из-за угла это исчадие ада (младший брат), никогда, ничего. О! Почему, почему нельзя было взять напрокат «Лучшую в Британии модель с нижней консолью» или ««Эврику» с цельнолитой рамой» во времена нашей юности?

А вот «Лучшая в Британии модель с нижней консолью», или ««Эврика» с цельнолитой рамой» стоит, прислонившись к воротам. Должно быть, она устала. Она трудилась в поте лица с обеда до вечера, транспортируя наших молодых людей. Они, по доброте душевной, спешились, дабы машина могла отдохнуть. Теперь они сидят на траве в тени изящных ветвей. Трава густа и суха. У ног их струится поток. Вокруг мир и покой.

Неизменная идея, донести которую ставит своей задачей творец велосипедной рекламы — мир и покой.

Впрочем, я ошибаюсь, говоря, что рекламные велосипедисты никогда не работают. Теперь я припоминаю, что видел рекламу с джентльменами на велосипедах, которые трудились в поте лица — трудились, можно даже сказать, на износ. От страшных усилий они осунулись и отощали; на лбу их сверкают огромные капли пота; вы понимаете, что если за рекламной картинкой окажется еще один подъем, им придется или слезать, или пасть бездыханными. Но они дураки сами — уперлись и продолжают ездить на «обычных велосипедах». Вот если они пересядут на «Любимца Путни», или на «Наглого Баттерси» (на которых катит здравомыслящий юноша в центре плаката), то избавятся от всех этих бесполезных страданий. Все, что от них тогда потребуется, в качестве благодарности, — иметь на лице счастье и, возможно, иногда подтормаживать, если машина, в пароксизме юношеского энтузиазма, ненадолго потеряет голову и ринется слишком быстро.

Вы, изнуренные юноши, уныло сидящие на дорожном камне, измученные до такой степени, что проливной дождь, который промочил вас до нитки, вам безразличен; вы, усталые девушки, с испорченной мокрой прической, без конца поглядывающие на часы (вы бы и поругались, если бы знали как); вы, солидные лысые джентльмены, исчезающие, задыхаясь и бормоча, в перспективе бесконечной дороги; вы, багровые унылые семейные дамы, в страданиях пытающиеся добиться взаимности у медленных упрямых колес — почему вы не позаботились купить «Лучшую в Британии модель с нижней консолью» или ««Эврику» с цельнолитой рамой»? Почему на земле сплошь «обычные велосипеды»?

Или с велосипедами творится то же, что со всем остальным — Жизнь не бывает Рекламой?

Что в Германии меня неизменно чарует и завораживает — немецкая собака. В Англии устаешь от старых пород; всякий знает их как свои пять пальцев: мастифф (рождественский пудинг в виде собаки), терьер (черный или белый, взъерошенный, в зависимости от обстоятельств, но всегда драчливый), колли, бульдог; никогда ничего нового.

Вот в Германии у вас есть варианты. Вам попадутся собаки, ничего похожего на которых вы никогда не видели. Пока они на вас не залают, вам невдомек, что это вообще собаки. Это так свежо, так интересно. В Зигмарингене Джордж подманил какую-то собаку и обратил на нее наше внимание. Она внушала мысль о помеси пуделя и трески. (Я не берусь утверждать, что это и не была, собственно, помесь пуделя и трески.) Гаррис попытался это сфотографировать, но оно вскочило на изгородь и оттуда растворилось в каких-то кустах.

Я не знаю, какую цель преследуют немецкие собаководы; свои замыслы они пока держат в тайне. Джордж полагает, что они выводят грифона. В поддержку такой гипотезы можно привести многое; судя по паре экземпляров, которые мне попадались, успеха в этом направлении немецкие специалисты почти добились. И все-таки хочется верить, что те экземпляры образовались всего лишь в результате ошибки. Немец практичен; зачем ему нужен грифон, я понять не могу. Если им требуется оригинальный дизайн, то ведь есть уже такса! Куда еще оригинальнее? К тому же, в доме грифон будет только мешать: все будут постоянно наступать ему на хвост. Лично я думаю, что немцы пытаются вывести русалку, чтобы научить ее потом ловить рыбу.

Ибо немец не поощряет лености ни в каком живом существе. Он обожает, когда собака у него работает, а немецкая собака обожает работу, в чем не может быть никакого сомнения. Жизнь английской собаки в представлении немецкой собаки является горьким убожеством. Представьте здоровое, деятельное, мыслящее существо, с редкостно энергичным характером, обреченное на двадцать четыре часа бездействия в сутки? Вам самим такое понравится? Неудивительно, что такому существу кажется, будто его не понимают; неудивительно, что оно стремится к недостижимому и, как правило, попадает в беду.

Зато у немецкой собаки есть масса возможностей заняться делом. Немецкая собака деятельна и значительна. Только посмотрите, как она вышагивает, запряженная в молочную тележку! Ни один церковный староста, собирая пожертвования, не доволен собой в большей степени. На самом деле пес ничего не делает: тележку толкает молочница, а сам пес, в соответствии с личным представлением о разделении труда, гавкает. «Старуха умеет толкать, но не умеет гавкать. Отлично!» — говорит он себе.

На гордость и энтузиазм, с которыми пес разделяет дело, любо-дорого посмотреть. Проходит, например, мимо другая собака и бросает, например, язвительное замечание, дискредитирующее процентный уровень жирности молока. Наша собака останавливается посреди улицы, не обращая внимания на движение.

— Прошу прощения, вы что-то сказали насчет нашего молока?

— Насчет вашего молока я ничего не сказала, — отвечает другая собака; ее голос исполнен кроткой невинности. — Я всего лишь сказала, что погода сегодня хорошая, и спросила почем нынче мел.

— Ах вы спросили, почем нынче мел, да? Хотите знать, почем нынче мел?

— Да, спасибо! Мне как-то подумалось, что вы можете мне это сказать!

— Вы совершенно правы, могу! Мел нынче…

— Да пошли, пошли! — суетится старушка. Она устала, вспотела, ей хочется быстрее закончить.

— Да! Но черт побери! Ты что, не слышала, что она тут ляпнула насчет нашего молока?!

— Ладно, брось! Смотри, вон трамвай, он нас сейчас всех тут задавит!

— Да! Но не брошу! Надо себя уважать! Она спросила, почем нынче мел! И я ей сейчас покажу, почем нынче мел! Мел нынче в двадцать раз дороже, чем…

— Ты мне сейчас все молоко опрокинешь, ну опрокинешь ведь! — жалостно восклицает старуха, пытаясь изо всех своих немощных сил удержать ее. — О Господи! Зачем я тебя только взяла!