Троецарствие
Шрифт:
— Правильно! — согласился Чжугэ Цзинь.
Сунь Цюань освободил из-под стражи семью Чжугэ Цзиня, а чиновникам велел отправляться в области Чанша, Линлин и Гуйян и вступить там в назначенные им должности. Однако через несколько дней посланные чиновники стали один за другим возвращаться. Они жаловались, что Гуань Юй выгнал их да еще грозил отрубить головы.
Взбешенный Сунь Цюань вызвал к себе Лу Су и напустился на него:
— Это вы уверяли меня, что Лю Бэй лишь временно взял во владение Цзинчжоу. Вот он завладел и Сычуанью, а Цзинчжоу и не думает отдавать! Что же вы сидите сложа руки и спокойно смотрите на такое безобразие?
— Я обдумал план действий и собирался доложить вам, — произнес Лу Су.
— Ну, говорите!
— Надо ввести наши войска в Лукоу и пригласить туда Гуань Юя на пир. Когда он приедет, мы постараемся убедить его вернуть нам Цзинчжоу, а заупрямится — не выпустим живым. Если он откажется приехать, возьмем Цзинчжоу силой!
— Так думал и я! — воскликнул Сунь Цюань. — Только действовать надо сейчас же!
— Не спешите, господин! — предостерег Сунь Цюаня советник Кань Цзэ. — Не забывайте, что Гуань Юй самый отважный воин нашего времени! Излишняя торопливость может сорвать все наши планы, и вы сами от этого пострадаете.
— Когда же в таком случае я получу Цзинчжоу? — закричал Сунь Цюань, не владея собой. И он приказал Лу Су действовать так, как тот задумал.
Попрощавшись с Сунь Цюанем, Лу Су уехал в Лукоу. Там он вызвал к себе военачальников Люй Мына и Гань Нина. Посовещавшись, они решили устроить пир в беседке на берегу реки и отправили посланца с пригласительным письмом к Гуань Юю.
В Цзянкоу гонца встретил Гуань Пин и, расспросив, зачем он приехал, повез к отцу. Прочитав письмо, Гуань Юй сказал:
— Хорошо. Я приеду завтра. Возвращайтесь и известите об этом Лу Су.
Когда посланец удалился, Гуань Пин сказал:
— Зачем, батюшка, вы обещали приехать? Ведь Лу Су, наверно, замыслил дурное!
— А разве я этого не понимаю? — засмеялся Гуань Юй. — Все ясно: Чжугэ Цзинь рассказал Сунь Цюаню, что я не хочу отдавать Цзинчжоу, и Сунь Цюань решил заманить меня в Лукоу, чтобы потребовать обещанное моим братом. Откажись я поехать, сказали бы, что я трус. Завтра поеду в небольшой лодке с десятком слуг и возьму с собой меч Черного дракона. Посмотрим, посмеет ли Лу Су поднять на меня руку!
— Неужели, батюшка, вы и впрямь сами пойдете в логово тигра? — заволновался Гуань Пин. — Не забывайте об ответственности, которую возложил на вас мой дядя Лю Бэй!
— Я никогда никого не боялся, — успокоил его Гуань Юй. — Под копьями и мечами, под стрелами и камнями я не сходил со своего коня. Мне ли страшиться этих цзяндунских крыс?
— И все же вам не следует туда ехать, — поддержал Гуань Пина советник Ма Лян. — Лу Су человек достойный и великодушный, это вне всяких сомнений, но при нынешнем положении и он может решиться на дурное дело.
— Это верно, — согласился Гуань Юй. — Но вспомните, как в старину, во времена Борющихся царств, Линь Сян-жу [87] , у которого не было сил, чтобы связать курицу, поехал на пир к циньскому государю и вел себя так, будто ему все нипочем? А я — вы этого не забывайте — привык встречаться лицом к лицу с могучим врагом! Кроме того, я уже дал согласие поехать на это пиршество и обещание свое должен выполнить!
— Ну, раз поездка неизбежна, так будьте хоть осторожны! — попросил Ма Лян.
87
«как Линь Сян-жу поехал на пир к циньскому государю». — В период Чжаньго между княжествами Цинь и Чжао шли беспрерывные войны. Видя, что война не дает никаких результатов, циньский правитель решил обманом захватить своего противника, правителя Чжао Хуэй-вэнь-вана, и убить его. С этой целью он пригласил Хуэй-вэнь-вана в город Миньчи, якобы для переговоров о мире. Хуэй-вэнь-ван боялся могущественного циньского правителя и решил не ехать. Однако сановник Линь Сян-жу и полководец Лянь По сказали ему: «Если вы не поедете, Циньский ван расценит это как трусость и как признак слабости княжества Чжао». Тогда Хуэй-вэнь-ван отправился в Миньчи. Его сопровождал Линь Сян-жу. В честь приезда князя циньский правитель устроил пир и во время пира обратился к Хуэй-вэнь-вану с такими словами: — «Я слышал, что вы прекрасный музыкант. Пожалуйста, сыграйте на гуслях». Хуэй-вэнь-ван исполнил его просьбу. Тогда вперед вышел циньский историк и записал: «В таком-то году, в таком-то месяце Циньский ван встретился с правителем княжества Чжао и во время пира заставил его играть на гуслях». В этом Линь Сян-жу увидел унижение достоинства своего правителя и попросил Циньского вана спеть. Для этого он приказал подать таз, ударами в дно которого обычно сопровождалось пение в княжестве Цинь. Но Циньский ван отказался исполнить просьбу. Тогда Линь Сян-жу угрожающе произнес: «Я сделаю пять шагов, и кровь из горла окропит вас, ван!» Приближенные Циньского вана хотели убить Линь Сян-жу, но тот бросил на них взгляд, преисполненный такого гнева, что они отпрянули. Циньский ван вынужден был ударить в дно таза и спеть. Тогда Линь Сян-жу приказал историку княжества Чжао выйти вперед и записать: «В таком-то году, в таком-то месяце правитель княжества Чжао заставил Циньского вана петь». Вскоре Циньский ван распорядился окончить пир. Благодаря смелости и находчивости Линь Сян-жу врагу так и не удалось показать свое превосходство над Хуэй-вэнь-ваном.
— Хорошо, — сказал Гуань Юй. — Тогда пусть Гуань Пин выйдет на судах с пятьюстами воинами и дожидается меня на реке. В случае опасности я подыму флаг, и они придут мне на выручку.
Выслушав указания отца, Гуань Пин сделал все необходимые приготовления.
Тем временем посланец вернулся к Лу Су и доложил, что Гуань Юй обещал приехать на следующий день. Лу Су позвал на совет Люй Мына, и тот сказал:
— Если Гуань Юй явится с войском, то мы с Гань Нином на берегу устроим засаду и по вашему сигналу нападем на него. А если он приедет один, расправимся с ним во время пира. Для этого хватит и полсотни воинов.
Лу Су приказал неотступно наблюдать за рекой. Утром дозорные издали заметили лодку, в ней было всего несколько гребцов да рулевой. На носу развевалось красное знамя с большими иероглифами: «Гуань Юй».
Лодка приближалась к берегу. В ней сидел Гуань Юй в синей головной повязке и в зеленом халате. Рядом с ним, опираясь на меч, стоял военачальник Чжоу Цан. У каждого гребца на поясе был меч.
Лу Су сам встретил Гуань Юя и проводил его в беседку. После надлежащих церемоний они уселись. Подавая гостю кубок с вином, Лу Су от смущения не смел поднять глаз, а Гуань Юй пил и смеялся, как ни в чем не бывало. Слегка опьянев, Лу Су, наконец, обратился к нему:
— Я был бы счастлив, если бы вы соблаговолили выслушать меня… Когда-то ваш старший брат Лю Бэй просил меня передать Сунь Цюаню, что он взял Цзинчжоу лишь во временное владение и отдаст его, как только завоюет Сычуань. Теперь он и Сычуань взял, а Цзинчжоу не отдает! Признайтесь, разве этим он не подрывает доверие к себе?
— Это дело государственное и не место обсуждать его на пиру, — ответил Гуань Юй.
— Мой господин Сунь Цюань владеет всего лишь ничтожными цзяндунскими землями, — продолжал Лу Су, — и все же он дал войско вашему брату, когда тот потерпел поражение. И думал он только о том, как бы облегчить ваше положение. А ваш брат, захватив округа Ичжоу и Цзинчжоу, скупится отдать моему господину какие-то три жалкие области! Вернее, вы помешали ему это сделать, воспротивившись его воле. Разве это великодушно с вашей стороны?
— В битве с Цао Цао при Улине мой брат рисковал жизнью, — отвечал Гуань Юй. — Стоило ли ему тратить свои силы, если бы в награду он не получил ни пяди земли? И вы еще требуете эти области!
— Что вы, что вы! — воскликнул Лу Су. — Я просто хотел сказать, что вы не совсем правы. Ведь когда ваш брат Лю Бэй потерпел поражение на Чанфаньском склоне, мой господин дал ему приют. Лю Бэю следовало бы подумать о том, как отблагодарить моего господина! Но он, видимо, совсем об этом забыл! И Сычуань, и Цзинчжоу он держит в своих руках! Не алчность ли заставила его позабыть о долге? Подумайте! Ведь вся Поднебесная будет смеяться над ним!
— Это дело моего брата, и не мне его решать — отрезал Гуань Юй.
— Всем известно, что вы вступили в братский союз и в Персиковом саду дали клятву жить и умереть вместе, — возразил Лу Су. — Не значит ли это, что вы и он — одно целое? Почему вы уклоняетесь от прямого ответа на мой вопрос?
Гуань Юй не успел ничего сказать, как в разговор вмешался стоявший рядом военачальник Чжоу Цан:
— Землями Поднебесной достойны управлять лишь добродетельные. А вы, кажется, думаете, что только ваш Сунь Цюань может властвовать?