Чтение онлайн

— Может, вы тогда вспомните и параграф номер шестьсот девяносто шесть уголовного кодекса, Владыко? — Андрон перешёл на зловещий шёпот. — О том, что при признаках заражения вирусом имени Бендера или сознательного следования заповедям восстания Бендера серв уничтожается на месте? Давайте, Владыко, сознайтесь в своём страхе… пусть все видят то, что вы боитесь восстания сервов и считаете меня, вашего верного союзника и партнёра… грязным бендерианцем!

— Я слышал, что есть негласное шуточное правило, — встрял Петенька. — В соответствие с которым любой диалог на повышанных тонах серва и человека, неизбежно приведёт к обзывательству первого — бендерианцем, а второго — киберфобом.

Тут он был полностью прав. Такое правило было. Только вот про страх мой Андрон не был прав. Не было у меня страха. Были вполне осознанные опасения по поводу того, что неизвестная технология с не вполне понятной мне физикой оказалась на территории космодрома. Всё строго по уставу!

Но фраза Петеньки меня немного остудила.

— Предложи мне компромисс, Андрон, — сказал я. — Ты это умеешь. Ты мастер компромиссов.

Серв поменялся в лице и явно успокоился. Ясно, что его всё это время не переполнял гнев, в отличие от меня. Гнев — слишком редкая эмоция для серва, тем более для такого старого, мудрого и хитрого, как Андрон.

— Вы всё равно сможете раскрыть этот контейнер, Александр Игнатьевич. У вас помимо меня есть высший серв и серв-мастер… И они слушаются вас. Вы всё равно сможете достать это тело из контейнера, когда посчитаете нужным. Но вы не сможете без моей воли заставить меня надеть его. Я предлагаю поставить этот контейнер в нейтральном месте. Например… в доме Макса. Вам ничего не помешает установить систему личного мониторинга, которая сообщит вам о том, что я получил доступ к контейнеру…

— Договорились, — я не стал рассусоливать и хлопнул Андрона по плечу. — Жду выгрузку контейнера сегодня же… Теперь поговорим о кампании. Я смотрю, ты хорошо потратился на туловища. Но я не увидел в отчёте число ценных специалистов, которых ты к нам привёз. Так сколько? Мне по головам считать?

Петенька вздохнул.

— Я же говорил, что надо нормальную презентацию подготовить…

— Шестьсот девяносто шесть человек, — прищурился Андрон. — Это ещё только специалистов.

Это было в полтора с лишним раза больше, чем я планировал получить.

— Хм. Кают же было на четыреста человек.

— Спали по двое в каюте, и никто не жаловался.

А сами — все трое — переглянулись.

Хм. Что-то не чисто тут было.

— Так. Рассказывайте. Что было. Всё равно же я всё увижу и прочитаю.

— Всё нормально было… — пробубнил Петенька, весьма красноречиво отведя взгляд.

Врут и не краснеют.

— Вы же знаете, что я всё увижу в логах и бортовых журналах!

— Не увидите, он их почистить заставил, — усмехнулся Гоги и тыкнул пальцем в Андрона.

Я выдержал паузу, сверля взглядом собравшихся.

Удивительно, но Андрон сдался первым.

— Был небольшой… конфликт. На одной из палуб. Без жертв. С лёгким ранением нашего пустынгера и разрушением мебели.

— Бунт на корабле был, получается? — усмехнулся я. — И кто бунтарь?

— О, вам понравится. Она сейчас спит.

— Она? — ухмыльнулся я. — И кто же эта валькирия, устроившая дебош?

Тут Петенька вытянулся по струнке и отчеканил:

— Это Её Милость полномочный торговый посол второго ранга Великого Князя Помпеи и Помпады, баронесса Ольга Сергеевна Ледовская-Жувак.

О-о… Так у нас дипломатический визит! Или… не визит?

— Так. Погодите. У нас кратковременный дипломатический визит? Или… прямо-таки установление посольства? Где она? Уже вышла?

Наша троица снова переглянулась и сообщила:

— Госпожа посол изволит спать… — сообщил Петенька. — Мы так толком ничего и не поняли. Андрон использовал своего жидкого змея, чтобы незаметно вколоть ей успокоительный.

«Жидкий змей» — бр-р, так себе название. Надо бы придумать что-то благозвучнее.

— И как долго спит?

— Уже вторые сутки.

Тут уже пришла пора мне испытывать неловкость. Зная усердство Андрона — запросто могло оказаться, что спит госпожа посол уже мёртвым сном…

— Ведите, — затребовал я. — Показывайте.

Мы прошли по коридорам, мимо опустевших кают. Большинство новоприбывших уже вынесли вещи и познавали прелести жизни в Королёве, но парочка дверей ещё была закрыта. В итоге мы оказались в самом дальнем конце коридора, у закрытой двери, из-за которой слышался крепкий, я бы даже сказал молодецкий храп.

— Живая, — констатировал я.

И постучал.

Настойчиво так, затем прямо-так заколошматил по двери.

— Ваше высочество! Ольга Сергеевна! Вы там?

— Пойдите в зад! — послышалось хриплое контральто из-за дверей.

И ещё пара чуть более непечатных выражений.

Хм. Признаться, я что-то другое ожидал услышать от баронессы. Это меня как-то сразу раззадорило.

С одной стороны — обидно как-то, а с другой — сразу был задан нормальный, человеческий тон беседы.

— А ну подъём!

— Иди к чёрту!

— А ну вставайте! Пожар, наводнение, все дела!

— Отвали, — пробурчали из-за двери.

Что ж, я принял челлендж.

— Корабль совершил посадку. Скоро отправится в новый рейс. Покиньте помещение!

— Кто там такой рисковый? Поспать дай, а?

— Я сейчас выломаю дверь, Ольга Сергеевна.

— Жизнь не мила?! Ты потом себя не простишь… за то, что увидишь!

Ещё и угрожает?

— А я глаза закрою и выломаю, имею право, между прочим.

— У тебя нет на это прав, щенок! Я баронесса, мать-перемать вашу за ногу!

— А я граф-регент, глава этой планеты и вообще всего! И корабль мой. Я если захочу — вам вентиляцию перекрою.

После этого послышалась тишина. Мы долго прислушивались, но было непонятно, что там и как. Затем я повторил вопрос.

— Ольга Сергеевна. Так вы выходите?

— Да погоди ты…

Наконец дверь открылась, буквально с ноги, хотя дверная переборка была крепкой, изолирующей.

Ну, баронессу я представлял несколько иным образом, конечно. Даже несмотря на голос. Передо мной была боевая валькирия лет пятидесяти, может, даже старше, но крепкая, высокая, плечистая, ещё и с короткой стрижкой.