Чтение онлайн

– Спитак. – с гордостью и оттенком торжества, представила мать годовалое дитя. – и соблюдая вежливость, сама поинтересовалась. – Ты, говорят, тоже мальчика принесёшь?

– Повитухи сказали – определённо будет мальчик. – скрывая зависть, ответила Мандана.

– Будущий царь Аншана. – с долей яда в голосе Аметис поклонилась животу сестры.

Сестра сделала то же самое в сторону колыбели.

– Да. – нежно улюлюкая с малышом, склонилась над люлькой мать. – У нас будет братик. Да, Спитак. Он будет хорошим и будет нас любить. И мы тоже будем к нему милостивы.

Мандана готова была придушить голыми руками и мать, и дитя. Пока её не было, этот интриган, главный мобед, подсунул отцу для сестрицы муженька из своих. Эти святоши утверждали, что Спитам – прямой потомок пророка. Может это и было правдой, только Мандане от этого не легче. Теперь маги наверняка станут влезать во все дела царя, проталкивая на все места своих людей. Может статься, что и Иштумегу им станет не нужен. И зачем она согласилась выйти замуж за перса. Могла бы попробовать уговорить отца.

Аметис решила подсластить горечь своих слов.

– Когда ты будешь рожать, я буду молиться Анахите, а Спитам обещал принести в жертву самого большого быка, чтобы твой малыш был, как наш отец крепок телом.

– Спасибо, сестрица. – искренне поблагодарила Мандана, и поскольку речь зашла о родах и здоровье младенца, не рискнула съязвить. – Дозволь, я тебя поцелую.

Они сердечно обнялись.

– И я хочу, чтобы ты знала, – совсем уже тепло прошептала Аметис, – мы одна семья.

Таршу выделили отдельную комнату. Небольшую, но для одного вполне достаточную. В самом дальнем крыле дворца. Отсюда будет сложновато уследить за сыном Камбиза, но он рассчитывал что-нибудь придумать, и Мандане в его планах отводилась не последняя роль.

Остаток дня и всю ночь он провёл в одиночестве. Ману и других соплеменников расселили раздельно. Сделали это наверняка предумышленно, но телохранитель ещё не родившегося наследника Аншана не переживал по этому поводу – рано или поздно он останется здесь совсем в одиночестве. Придётся обзаводиться связями с местной знатью самостоятельно.

Конечно, это будет не просто – подходящей родословной он не обладал, вдобавок отказался от имени отца. Чтобы перс, да и не только перс, пошёл на такое, требовалось что-то особенное. К примеру, если отец покрыл своё имя позором.

Хорошо ещё, что Тарш был богат, да и Камбиз выделил ему значительную сумму и даже указал, у кого в Экбатанах он мог бы занять под честное слово царя. Что до происхождения, то нередки бывали случаи, когда безродный воин, благодаря доблести становился царём. Взять того же Ахемена(1).

Утром ему прислали раба.

– Господин. – невольник склонился так низко, что Тарш озаботился состоянием его поясницы. – Мне велено прислуживать тебе и сопровождать везде, куда бы ты ни пошёл.

– И куда ж я тебя поселю. Мне и одному здесь тесно.

– Я могу спать у двери, господин. – невозмутимо ответил раб.

– Да? – Тарш оглядел пришедшего – лёгкая накидка, опоясанная простой верёвкой, мало подходила для ночлега на каменном полу. – Ладно, там разберёмся. Ты мне вот что скажи – каковы здесь порядки?

– Для этого придёт наставитель, господин.

– Что за наставитель?

– Личный раб царя. Он расскажет господину обо всех церемониях, подлежащих исполнению.

– Это будет кстати. Когда же он явится?

– Мне приказано передать господину, что наставитель явиться в полдень.

– Подождём. – Тарш лёг обратно на кушетку. – Можешь сесть. – он указал на циновку в углу.

– Я постою, господин.

– Будем считать, что я тебе приказал. – отмёл возражения Тарш. – Родом откуда?

– Я раб от рождения, господин. – ответил раб садясь.

– Так, давай условимся – когда мы наедине ты будешь напоминать мне, что я твой господин через раз. Нет, через два на третий. Понял?

– Да, господин.

Тарш поднял палец.

– Так нам проще будет разговаривать.

– Господин желает поговорить? – осведомился невольник.

– Ты хочешь, чтобы я тебя побил? – улыбнулся Тарш.

Ему требовалось наладить контакт хотя бы с кем-то. Зачастую через прислугу можно выведать куда больше, чем поведают самые важные сановники. Он знал это по себе.

***

– Сколько ты хочешь за этого мальчишку.

Покупатель был небогат. Это было видно и по одежде, и по манере держаться, хотя он старался напустить на себя вид посолиднее – так легче сбить цену. Выделенный для продажи мальчика мужчина показал четыре пальца – цена минимальная. Глаза посетителя загорелись – он готов был заплатить семь и даже восемь, но решил всё равно поторговаться.

– Три. – сказал он, брезгливо сморщив лицо. – Какой-то он у тебя… – в воздухе был начертан пространный символ.

Представитель суда старейшин качнул головой и вновь показал четыре пальца.

– Да за четыре я могу купить юношу, а этого ещё откормить нужно.

Мужчина молча повторил знак. Суд присудил продать преступника за четыре – в такую сумму обошлись похороны его родителей. Меньше принести продавец не мог, а завышать цену не позволял закон. Сам мог сесть рядом.

Тарш их не слушал – перед глазами всё время всплывал образ матери. Он видел её улыбку – такую редкую при жизни, оттого и такую желанную. Иногда ему казалось, что он чувствует прикосновение её ладони к его волосам. Чувствовал тепло дыхания и слышал звук её голоса.

Он больше не плакал – все слёзы остались там, у постели мёртвой. Они закончились, когда пришёл Тозур. Кончились вместе с его местью. Дальше была пустота.

– Что ж ты такой несговорчивый? – закипал покупатель. Он так не привык – на базаре требовалось торговаться. Ну или хотя бы нахваливать свой товар – продавец не делал ни того ни другого. – Ты будешь здесь с ним сидеть до того, как с неба прольётся расплавленный металл и все праведные отправятся прямиком в рай.

Четыре пальца.