Чтение онлайн

Долго идти не пришлось, довольно быстро они достигли укромного грота недалеко от обрывистого берега реки. Сюда и завел их друид, познакомив с бородатым морщинистым старцем хлипкой телесной конституции. При отблесках заходящего солнца самыми примечательными в его облике оказались упрямо сжатый рот и сощуренные глаза.

– Ну, проходите, гвидды.

Те недоуменно переглянулись и, подталкиваемые в спину провожатым, вошли в зев темной пещеры.

– Ступайте за мной, держитесь правой стены.

Если бы не своевременное предупреждение, парни точно сломали себе что-нибудь наверняка нужное. Под ногами чудились кучи мусора, булыжники и может даже кости. По крайней мере, мысли были именно о них, при появлении характерного хруста под ногами.

Через несколько поворотов они достигли какого-то заметно прохладного помещения. Парни определили, что оно было огромным по размерам, и где-то находился источник воды, от него и шла прохлада. Животных и птиц здесь не было. Отсутствовали даже вездесущие летучие мыши и насекомые. Да и грибами пещера не изобиловала. Складывалось ощущение, что она вообще была мертвой. Разве что в воде могла оказаться рыба или какие-то другие живые организмы, но это еще надо было проверить.

– Здесь проходят занятия. Начнем обучение прямо сейчас. Вы давно уже не дети, и время сильно упущено, поэтому не будем лениться и прохлаждаться. Итак, урок первый. Запоминайте.

Лелеемый отчаянной надеждой,

Он плыл вперед. Ветер рвал одежды.

Он звал богов, но те глухи и слепы,

Как жить, когда все помыслы нелепы.

На этом урок, к сожалению, не закончился, как и стих. Он был слишком долгим и длинным. Поэтому интерес у юношей к нему закончился уже после нескольких строф. Пытаться запомнить непонятные сочетания звуков они даже не помыслили. Тревор почувствовал, как прохлада обволакивает его, а глаза закрываются. И тут же вскричал от пронзившей его боли.

– Не спать!
– Вскричал старик, и вновь голова взорвалась от боли. Он бил его посохом прямо по макушке!
– Повтори все, что я сказал, недоумок!

– Я не помню.

И вновь он не уловил свиста посоха, опустившегося ему на голову.

– Там не было такой строки!

– Вы должны каждый день учить по стиху, а я еще не прочитал и половины. А ты его не запомнил! Что из тебя выйдет?! Темнота способствует расслаблению организма и собранности ваших мозгов, но у тебя их просто нет! Ты! Второй! Прочти, что я вам сегодня преподал.

Гвин что-то промямлил, тоже никак не ожидавший столь скорого на руку деда и такой скорости обучения. Тем более стихи! Бессмысленные непонятные стихи. Зачем они им? От последнего вопроса Тревор не удержался и задал его вслух.

– Что-о-о-о? Вы даже не знаете о ступенях обучения?! Кого мне прислали? На кого я трачу бесценное время?! Слушайте же. Вы не захотели стать травниками, вам показалось мало довольствоваться ролью предсказателей погоды. Вас могли уважать в деревнях и почитать почти как богов, если бы вы помогли им защитить и собрать урожай, вылечили корову и дали имя новорожденному. Но вы, ведомые гордыней и честолюбием, пришли ко мне!

Перебивать было невозможно, да они и не пытались, хотя, конечно, им никто не говорил о том, что у них были другие варианты, как провести свою жизнь. Но мужчины стояли и молча внимали. Вдруг перестанет их просвещать? Или того хуже - снова дубиной огреет! Тревор чуть было не хихикнул от одной мысли, но вовремя вспомнил, что уподобляться Гвину не стоит. Он подумал, что, видимо, не только он один не знает другого применения посоху кроме как физического воздействия.

– И вы мните, что я вам дам уроки магии и сделаю вас друидами? Где вы видели столь юных вершителей человеческих судеб? Как сможете вы давать советы и быть самыми мудрыми, находить верное решение и помогать слабым, если вы сами ничего из себя не представляете? Если самое тяжелое, через что вам пришлось пройти в этой жизни - обрезанный травой палец?

– На моих глазах убили всю мою семью!
– Не сдержался Тревор.

– Возможно, это и оставило на тебе отпечаток. Но какой?!
– Не запнувшись после такого факта, продолжил гневную отповедь старик.
– Ты сделал какие-то выводы, принял жизненный урок? Может, он научил тебя хотя бы простейшему - как этого не повторить? Нет! Максимум, что ты извлек - это боль, ненависть и обиду на жизнь. Про другие тяжести в жизни хотел бы я вам поведать, но вы меня не поймете, пока сами их не испытаете. И не запомните ни одного заклинания, пока ваша память не уподобиться бездонному колодцу, в котором все лежит на своих местах. Как вы будете колдовать, если не в состоянии запомнить всего один стих?! Вместо того, чтобы вылечить, вы убьете, вместо того, чтобы вразумить, вы сделаете безумным. Пусть это будет вашим первым уроком. Подумайте об этом. Спальня через две пещеры направо.

И они почувствовали, что остались одни.

– Я все-таки не совсем понял, сколько нам придется выучить стихов, и когда мы поймем жизнь, и нас допустят к испытаниям?
– Спустя некоторое время после того, как они добрались до лежанок, не выдержал Гвин, озвучив их схожие мысли.
– Я не хочу сказать, что наш учитель в чем-то неправ, но хотелось бы внести ясность.

– И вот не сомневался я, что именно к этому итогу приведут вас все ваши глупые мысли!
– Внезапно раздался гневный голос старца, в котором проскальзывали истерические ноты.
– Все вы хотите всего и сразу! Какие раньше были послушные ученики! В мое время, в то время, когда я сам постигал науку колдовства и даже тогда, когда только начинал учить других, юноши были более смиренными. Вы поздно пришли, вам лучше уйти!

– Нет-нет, что вы!
– Запаниковал Гвин.
– Я вовсе не хотел вас обидеть или показаться вам недостойным учеником. Я ни сколько не тороплюсь!

– Оно и видно!
– Пробурчал наставник.

– Я просто мечтал помогать людям, - смиренно и льстиво продолжил Гвин, - а еще мне всю жизнь рассказывали об испытаниях, и я готов был к ним. Да и вы говорите, и не только вы, что мы уже стары для начала обучения, а, значит, жизнь мы уже повидали.

– Поверьте, вы поймете сами когда-нибудь, как были неправы. Жизнь покажет. А пока у вас есть мы, которые за вас решат, когда вы станете готовы. И для начала вам нужно учить стихи. Учить много и долго, чтобы развивать память и умение мыслить. Мы - приверженцы старой школы. Но есть и другие друиды... Теперь есть. Они используют сырую силу, бездумно. Не желая брать на себя ответственность за свои действия, не видя плодов применения бездумных заклятий. Они не желают понимать, что не мы владеем силой, а она нами. И она может нас раздавить. Не мы ищем силу, она дана нам богами, чтобы мы ее использовали во благо... Но она все изменила. Все из-за нее... Слишком быстро свалилось на нее неземное могущество, сделав из нее кого-то великого, но не человека. Потому что не пожила она, не поняла, что все наши действия в этом мире, как эхо в колодце, повторяются и отражаются. Слишком часто дергая нитку, мы распускаем все полотно. Вот и должны все наши потомки учиться, чтобы не вознестись в своей гордыне столь же высоко и не повторять такие же бессмысленные деяния! Не разрушать мир!

Тревор мог бы глубокомысленно кивнуть, но в темноте все равно никто бы не увидел, поэтому он промолчал. Старик, однако, приходил не только, чтобы подслушивать. Он успокоился и решил перед сном еще раз повторить им стих. С тем, чтобы лучше спалось и запоминалось. Юноши подавили тягостный вздох и на этот раз внимали более внимательно. Хотя запомнить все казалось просто нереальным.

Наутро знания были проверены, успехи не отмечены, и все повторилось вновь. Только перед сном кроме скудной еды старик выделил им по кружке какой-то горькой настойки.

– Она поможет вашей голове вспомнить, для чего она у вас сидит на шее, - любезно пояснил наставник.

Тревор различил в настойке эссенцию корня ивы, подорожник, крапиву и что-то еще, но горечь перебивала остальные вкусы и запахи. А утром произошло чудо. Голова словно прояснилась и легко вспоминала все, что надиктовал учитель. Своим именем с учениками он, кстати, так и захотел поделиться. Значит, считал их недостойными такого знания. Дни шли за днями. Уже несколько стихов уложились в головах юных отроков, они даже удостоились однажды малоощутимой похвалы, но к стихотворениям так ничего и не прибавилось. Ночами они не раз шепотом сетовали на неопределенность и странное обучение, но жаловаться было некому, сравнивать, тому ли их учат, тоже не с чем, поэтому приходилось терпеть. И скучать. Но однажды в их природном жилище случилось нечто, разрушившее взаимодействие и взбудоражившее наставника.