Чтение онлайн

Бабища перестала причитать, смахнула со щеки слезы и ответила:

– Дак шла вон, от кумы, вчера по рюмочке выпили. А где рюмочка, там и пять, сами ж понимаете, болезнь души дело такое, утоления требует. Кума у меня еще не переехала, вон в том доме живет. – Она махнула рукой куда-то в сторону и продолжала: – И вот иду я от кумы, думаю, хорошо бы трубочку-то закурить. Смотрю, а тут лежит кто-то. Ну, думаю, тут уж не до трубочки, тут какое-то лиходейство свершилось! Добежала до будочника, рассказала ему, что да как. А он говорит: стой давай рядом с мертвячкой, сейчас полиция приедет. Ну вы и приехали, а больше я ничего не видела.

Терри кивнул. На мгновение хмурое утро отступило, легкая снежная рука опустилась на его левое плечо, и он в очередной раз подумал: ничего этого нет. Это просто наваждение, и я рухнул в него, когда потерял единственного родного человека.

Он говорил себе, что лишился рассудка, когда увидел белое обескровленное тело Сары на мостовой возле их убогого домишки. Он говорил себе, что должен жить и работать, должен двигаться дальше, и безумие отступало, но никогда не уходило до конца.

Смотри внимательно, шепнула Сара ему на ухо. Ты найдешь его, я знаю. Тогда все будет хорошо.

Призрак качнулся и двинулся в сторону – мимо убитой девушки, мимо коронера и мастерицы гильдии проституток. Терри устало смотрел ему вслед, понимая: ему снова загадали загадку, и он не знает, где взять ключи.

Никакой связи между убитыми девушками не было. Все из простонародья, таких во все времена убивали, насиловали, грабили. Таких никто не защищал и не спасал.

– Ваша милость, а у нее ж колечко было, – заметила бабища и сокрушенно покачала головой. – Вон следок на пальце. Сняли да убили ее, голубку, за это колечко.

– Да, я вижу, – кивнул Терри.

С обескровленных девушек всегда снимали немногочисленные украшения – следователь, который вел это дело до того, как за него взялся Терри, считал, что это не серийные убийства, а обычные преступления с целью ограбления. На окраинах города убивают и за медный грош, а колечко-то уж точно добыча побогаче.

Терри думал, что убийца собирает коллекцию – маниаки иногда так поступают.

Этот маниак, кстати, был далеко не бедным. Он не перерезал горло и запястья жертв, чтобы спустить кровь: анализатор чар показывал, что здесь в деле замешаны артефакты, и очень дорогие. Артефакты, серебряные пластинки с нанесенными рунами, нужно было часто обновлять, и стоило такое обновление минимум сотню крон: не каждый способен взять и выложить такую сумму.

Каков он, спрашивал призрак Сары, склоняясь над плечом Терри по вечерам. Расскажи мне, каков он.

Тогда Терри отодвигал книгу, откидывался на спинку стула, закрывал глаза и говорил так, будто Сара – живая, настоящая, родная, – все еще была рядом, словно это не он сам положил ее в гроб и вбил гвозди в крышку.

– Обеспеченный сильный мужчина. У него есть свой экипаж – просто так труп на руках по городу не потаскаешь. У него есть достаточно большой дом для того, чтобы оборудовать лабораторию. Я не понимаю только одного: зачем ему нужна их кровь. Зачем ему понадобилась твоя кровь, Сара.

Скорее всего, маниак считал себя кем-то вроде мифического вампира, кровососущего мертвеца, который поднимался из гроба и вредил живым. Значит, при всей своей благородной обеспеченности, он был безумен. Значит, его безумие могло выражаться не только в поисках крови. Терри отслеживал все, что происходило в среде столичной знати, искал хоть какую-то зацепку, хоть один случай, но ничего не находил.

Никто не истязал жен и детей. Никто не убивал животных. Никто не насиловал проституток до смерти. Все было тихо и спокойно.

Его убийца хорошо скрывал свою суть. Он не показывался, не выходил на свет, Терри видел лишь высокую фигуру в тени.

Как они пошли за ним, спрашивала Сара, гладя брата по плечу.

– Как ты за ним пошла? Почему вышла из школы и пошла не домой, а с этим человеком? – отвечал он вопросом на вопрос, и призрак таял за его спиной.

Терри надеялся, что Сара уходит навсегда, но она возвращалась.

– Слышь, рожа, ты ничего не забыл? Тут еду за «спасибо» не раздают.

– Хлеборезку завали. – Парняга, который хотел уйти из погребка, не расплатившись за несколько съеденных кусков скверной ветчины и поджаренного хлеба, даже не обернулся в сторону Клода Горбуна, хозяина заведения. Должно быть, решил, что Горбун слишком медлителен и слаб, чтобы бросаться в погоню и насовать тумаков.

Но Клод со вздохом махнул рукой, и из густой тьмы справа от двери выступил Эжен Подсвинок, здоровенный, лохматый охранник. Не тратя времени на разговоры, он пару раз сунул грязным кулаком парняге под ребра, и любитель бесплатной еды ссыпался по лестнице, прижимая руку к животу и беззвучно хватая воздух разинутым ртом. Эжен пошарил у него по карманам, выудил пару монет и швырнул в сторону стойки. Кабатчик поймал их на лету и попросил:

– Дружочек, выкинь мусор, будь так добр.

С помощниками и хорошими знакомыми он всегда был необыкновенно вежлив. Охранник кивнул, подхватил свою жертву, как малыш берет игрушку, с необыкновенной легкостью отправил за двери и снова скрылся в тени. Не сказал ни слова – он вообще был не болтлив. Кажется, Терри слышал его голос всего один или два раза.

Терри криво усмехнулся одной стороной рта и сделал глоток из своей кружки. Еда в погребке «У горбуна» была отвратительной, зато пиво никогда не разбавляли, а такие вот концерты скрашивали вечер для завсегдатаев заведения, повторяясь с завидной регулярностью.

В первый раз Терри пришел сюда после похорон Сары, допился до невменяемого состояния и очнулся от того, что лохмач с искренней заботой накрывал его какой-то ветошью, чтоб не замерз. Потом выяснилось, что Терри полностью расплатился по счету перед тем, как напиваться, оставил несколько крон на чай, и Клод Горбун решил: это хороший гость, а к хорошему гостю надо относиться с уважением.

С тех пор прошло несколько лет, Терри давно поднялся по службе от мальчишки на побегушках при полицейском отделении, который получал тумаки от всех и каждого просто так, для интереса, до старшего следователя особого отдела в королевском следственном комитете, которому бывшие раздаватели тумаков отдавали честь, встретив на улице, но по старой памяти заходил к Клоду Горбуну – тут его встречали как дорогого гостя, сажали за самый чистый стол и никому не позволяли докучать уважаемому человеку привычным в таких местах вопросом «Ты кто такой будешь?».

Пятую убитую девушку звали Савия Хоресет – она приехала в столицу из одного из бесчисленных южных поселков, сняла уголок на чердаке и пошла искать работу. Соседки, которых опросил Терри, рассказали, что позавчера Савия вернулась с улиц ни с чем и в отчаянии заявила:

– Что ты будешь делать, вот хоть иди и себя продавай!

К этому печальному виду заработка в итоге приходили почти все девушки, которые приезжали в столицу в поисках лучшей доли. Но вчера вечером Савия появилась очень довольная и сказала, что нашла работу, да такую, что всем на зависть. На все вопросы соседок Савия ничего не ответила, лишь загадочно улыбалась, и одна из девушек сказала Терри так: