Чтение онлайн

— Она может так делать? — спросила Люсинда. — Сидеть за нами вот так?

Я перевёл взгляд с Сэнгер на свою клиентку. Она была напугана.

— Не обращайте на неё внимания, — сказал я. — Как только начнётся процесс, её выведут. Она свидетель, и свидетелям нельзя находиться в зале, пока они не дадут показаний. Вот почему здесь нет Гарри Босха.

Прежде чем Люсинда успела ответить, судебный пристав встал у своего стола рядом с дверью в камеру предварительного заключения и объявил о прибытии судьи Эллен Коэльо. Момент был выбран безупречно. Когда люди в зале поднялись, дверь за скамьёй отворилась, и судья в чёрной мантии сделала три шага к чёрному кожаному креслу, с которого ей предстояло председательствовать.

— Садитесь, — сказала она, и её голос, усиленный кессонным потолком и акустикой зала, разнёсся по всему помещению.

Когда я сел, то наклонился к Люсинде и прошептал:

— Сначала у судьи будут процедурные вопросы, а потом ваша очередь. Как мы и говорили: сохраняйте спокойствие, отвечайте прямо, смотрите либо на меня, либо на судью. Не смотрите на других адвокатов.

Люсинда нерешительно кивнула. Она всё ещё выглядела испуганной, её светло-коричневое лицо побледнело.

— Всё будет хорошо, — сказал я. — Вы готовы. У вас всё получится.

— А если нет? — спросила она.

— Не думайте так. Люди за тем столом хотят забрать у вас остаток жизни. Они хотят забрать у вас сына. Злитесь на них, а не бойтесь. Вам нужно вернуться к сыну, Люсинда. Они пытаются помешать вам это сделать. Думайте об этом.

Я заметил движение за её спиной и, отстранившись от нашей тесной конфиденции, увидел, как Фрэнк Сильвер отодвигает стул с другой стороны и садится.

— Простите за опоздание, — прошептал он. — Здравствуйте, Люсинда, помните меня?

Прежде чем она успела ответить, я положил ладонь ей на руку, остановив её, и наклонился так, чтобы обратиться к Сильверу максимально тихо, насколько позволял мой гнев.

— Что вы здесь делаете? — прошептал я.

— Я соадвокат, — ответил он. — Такова наша сделка. Я здесь, чтобы помочь.

— Какая сделка? — спросила Люсинда.

— Никакой сделки, — сказал я. — Вам надо уйти, Фрэнк. Немедленно.

— Я никуда не уйду, — возразил Сильвер.

— Слушайте внимательно, — сказал я. — Вы не можете здесь находиться. Это поставит под угрозу…

Меня прервала судья.

— В деле «Санс против штата Калифорния» у нас ходатайство о снятии обвинения. Адвокаты готовы перейти к слушанию?

Мы с Хейденом Моррисом одновременно поднялись, каждый за своим столом, и подтвердили готовность.

— Мистер Холлер, — сказала судья, — в материалах дела нет указания на то, что у вас есть соадвокат. Кто сидит рядом с вашей клиенткой?

Сильвер уже собирался встать и ответить сам, но я опередил его.

— Мистер Сильвер — первоначальный адвокат истца по этому делу, — сказал я. — Он просто пришёл поддержать её. Он не соадвокат.

Коэльо опустила взгляд на бумаги перед собой.

— Он внесён в ваш список свидетелей, не так ли? — спросила она. — Кажется, я помню это имя.

— Да, Ваша честь, — ответил я. — Он там есть. И он просто хотел присутствовать с самого начала, как я сказал, чтобы поддержать. Сейчас он выйдет. Более того, Ваша честь, истец ходатайствует об удалении всех свидетелей из зала суда до вызова их для дачи показаний.

Моррис, который уже успел сесть, резко вскочил, чтобы сообщить судье, что свидетель, о котором я говорю, — сержант Стефани Сэнгер, присутствующая в зале в связи с ходатайством штата об аннулировании повестки по причине ненадлежащего вручения.

— Хорошо, мы ещё вернёмся к этому, — сказала Коэльо. — Но сперва, мистер Сильвер, вы покидаете зал.

Я всё ещё стоял, готовясь спорить о Сэнгер, и мысленно уже отодвинул Сильвера от себя. Мне нужно было сосредоточиться на цели и не отвлекаться. Очевидно, Моррис хотел, чтобы Сэнгер никогда не приблизилась к делу и к моему допросу. Я не мог этого допустить.

Краем глаза я видел, как Сильвер медленно встаёт и отодвигает стул. Я обернулся и коротко кивнул, создавая впечатление, будто мы близкие коллеги и действуем в полном согласии. Он подыграл, похлопав Люсинду по плечу, прежде чем пройти мимо меня к выходу. Мне он улыбнулся и кивнул, шепнув:

— К чёрту. Я не дам показаний. Удачи тебе с повесткой.

Я в ответ тоже кивнул, словно он только что сказал мне нечто необычайно воодушевляющее.

И он ушёл. Я остался стоять, ожидая продолжения спора, и открыл папку со своей копией повестки, которую Босх вручил Сэнгер. Я не представлял, с какой стороны Моррис попытается её оспорить.

Судья Коэльо подождала, пока Сильвер почти дойдёт до двери, прежде чем продолжить:

— Мистер Моррис, можете продолжать, — сказала она.

В течение следующих пяти минут Моррис настаивал на отмене повестки сержанту Сэнгер. Он утверждал, что я, как адвокат противоположной стороны, злоупотребляю правом вызова свидетелей, поскольку не имею достаточных оснований для допроса Сэнгер. Моррис подчеркнул, что Сэнгер участвует в конфиденциальном расследовании, которое может быть скомпрометировано моими непродуманными вопросами. Он представил меня как манипулятора, стремящегося использовать Сэнгер в качестве пешки, что нанесет ущерб другим делам. Кроме того, Моррис заявил, что основанием для повестки является сомнительное опознание, проведенное истцом с нарушением установленных протоколов, и этого достаточно для признания повестки недействительной.

— Расскажите мне о фото-опознании, — сказала Коэльо.

— Да, Ваша честь. Следователь, представляющий истца, «волей-неволей» продемонстрировал ей в тюремной комнате для свиданий набор фотографий. Целью данного действия было направить ее внимание на сержанта Сэнгер, что послужило основанием для выдачи вами повестки. Как известно суду, стандартная процедура фото-опознания предполагает одновременное предъявление шести снимков, исключающее любое направляющее воздействие на выбор опознающего. Однако, на данном этапе, опознание вызывает сомнения, и сторона обвинения ходатайствует об отмене повестки.

Моррис сел.

Я испытал облегчение. Аргумент помощника генерального прокурора был бессмыслен. Моррис явно хватался за соломинку, и это говорило о том, насколько его беспокоят показания Сэнгер. Теперь мне оставалось только убедиться, что я смогу вывести её на трибуну.

— Мистер Холлер? — обратилась ко мне судья. — Ваш ответ?

— Благодарю, Ваша честь. С удовольствием отвечу. За десятилетия моей практики в судах этого города я впервые сталкиваюсь с тем, чтобы выражение «волей-неволей» служило основанием для возражения. Полагаю, я упустил этот нюанс в юридической школе, но, как сказал мой оппонент, его аргумент, основанный на этом выражении, абсурден.