Чтение онлайн

— А что у него за серьги в ушах?

Веня рассмеялся:

— Егеры обожают внешние эффекты и придумали себе разные традиции. А серьги означают, что у него было три похода на Торг. Это место, где иногда случается обмен с жителями Тулы. Далеко на север по протоку Троллей. Туда без большой охраны лучше не соваться.

— То есть вы с ними торгуете? А я заметил, что Тулу в Беловодье не любят.

Вениамин присел и начал набивать трубку. Он любил курить ароматный табак.

— Торговля идет через посредников горцев. Хитрые и наглые бестии. А проход через перевалы, что держать под своим контрллем они, открывается раз в три года, иногда реже. И к нему никого из чужаков не подпускают. Потому вещи оттуда огромная редкость. Но в основном из Тулы везут золото. Только там его добывают много в нашем мире. И еще где-то далеко на юге. Хазарейским купцам выгодней везти на север дирхемы, чем мешки с серебром.

— Так, подожди, — быстро соображаю. — Но покупают посредники из Тулы тогда что? Столько серебра им тоже зачем?

— Технологии. И не все грады это разрешают. За проклятое золото можно запросто изгоем стать.

— Дела…

Вениамин хитро поглядывает:

— Егеры артефакты на Торг везли. Тула любую древность скупает и платит щедро. На этом егеры хорошо в свое время поживились. Когда хабар был близко.

— Вот теперь ясно! Поэтому тульчан не любят.

Мой товарищ помрачнел:

— За другое. Они людей скупают. Тех, кого усиньцы и ушкуи захватывают. Если тебя на реке продали, то всегда остается возможность выкупа. Пущай и не сразу, но ты сможешь вернуться. Есть такое правило на Великой. Даже бандитов выкупали за полон. А из Тулы выхода нет. Никто и никогда не возвращался оттуда. Лет пятнадцать назад вместе с нами деревни русландцев сюда провалились. Они на восточной части оказались и в первые же месяцы подверглись нападению племен. Кто не успел переехать или в другие грады уйти, всех убили или в полон взяли. Вот так-то!

Известия оказались для меня неожиданными. Вот оно как бывает в мире Беловодья. Ты можешь зараз лишиться всего. Затем внезапно в памяти всплыла надпись. Не Тула это, там было выбито Thule. Немцы, Группа изучения германской древности, СС, Ahnenerbe Черт меня подери! Неужели?

— Вихтуйка!

Я в один момент заскочил наверх, взял бинокль у вахтенного и с интересом начал изучать отдаленный форт южных торговцев. Однако, ребята укрепились знатно! Да еще и с умением. Сама Вихтуйка находилась как бы на острове. С материковым берегом ее связывала узкая насыпь, что шла к вытянутому мысу. Вне ее на краю болотистой луговины я приметил цепь ровно выстроенных кустов, что говорило о том, что их высадили нарочно. Да и завиты они изрядно. Зуб даю, что еще и сплошь покрыты иголками!

Насыпь заканчивалась мостом. Наверняка имеется система его экстренного сброса или разрушения, а сама насыпь подготовлена к поджогу. Так что с земли к форту можно подобраться лишь на расстояние винтовочного выстрела. Со всех других сторон речных разбойников встречала металлическая ромбовидная стена с выступом вперед. То есть карабкаться по ней наверх крайне неудобно. Наличие амбразур говорило о том, что за такой бронестеной спокойно могли прятаться защитники. И я бы десять раз подумал перед тем, как начать штурмовать ее. Только откуда у них столько железа?

Вахтенный как будто угадал мои мысли:

— Это остатки лодий прежних.

— Инженеров?

— Мы их зовем Прежние. Видимо, раньше здесь в пустыню шло русло. Вон наволок от него и остался, — дозорный показал в сторону мыса. — Но затем проток начал мелеть из-за засухи, и насады прежних тут застряли навеки. Кто-то из ушлых егерей договорился о подъемных машинах с Вавчуги. Они вытащили лодьи на берег и порезали на куски. Много было работы, я еще мальцом застал. Но зато такой детинец никто не возьмет!

И в самом деле. Пристань из камня и бетона находилась под прицелом двух оружейных башен, что сейчас были нацелены на нас. Судя по жерлам орудий, это также двухфунтовки. В принципе больший размер пушки на реке избыточен. Вдобавок на нескольких бронированных вышках во все стороны крутились сдвоенные пулеметные точки. Наверное, для взятия такой фортеции понадобится целый флот крейсеров. А их на Устюге нет. Крепко тут сели выходцы из Русланда.

На причале уже шевелились люди. Двое поймали швартовы, ловко заматывая их на металлические кнехты. Еще двое подали нашей машинной команде толстенный шланг. Вскоре послышалась работа насоса. Видимо, начали закачку топлива. Свободные от вахты матросы и повара потянулись к трапу. К со стороны одной из вышек к нам подкатывал на рельсах самоходный вагон.

— Чего стоим? — подтолкнул меня к выходу Данислав. — Помогай своей суженой припас загружать. Сегодня на ужин будет свежее мясо.

На берегу я сумел хорошенько оглядеться. Таскали мешки и корзины по очереди, не особо напрягаясь. Кроме нас у причала стояла небольшая лодья. Такие в этом мире называют набойными, то есть имеющими высокую палубу. Судя по экипажу, это были какие-то местные торговцы, пришли по делам. А сам причал с двух сторону в случае тревоги закрывался бронеплитами, что двигались по заранее установленным рельсам. То есть детинец Вихтуйки был закрыт от мира прочно. Настоящий форпост в мире здешнего беспредела.

Я уже слышал от матросов, что в период навигации он становился базой для наемных дружин с юга и севера. Здесь они получали припасы, топливо, могли пополнить зброю, получить медицинскую помощь. Иногда в Вихтуйке оказывалась пришвартована целая военная флотилия. Сейчас же кроме портовой команды я видел лишь сторожевых на башнях. Сверху оглядывали в бинокли воды реки. Отсюда виднелось и большое «Горное» русло. Я даже успел заметить в той стороне проходящий большой пароход, что дымил вверх черной жирной сажею. Он, видимо, шел на угле. Жерла пушек крепости уже уставились на реку.

Затем на пристань вышла целая делегация, им навстречу устремились наши инженеры, Данислав и Рено. Из местных вперед вышли двое в таком же зеленом обмундировании, как у абордажников. Первый — белокурый гигант, второй вертлявый парень, видом смахивающий на Рено. Да никак это его земеля? Ерофей и Вениамин, видимо, решали какие-то деловые вопросы. Их собеседники здорово смахивали на заправских купчин. Федор же о чем-то беседовал с человеком в кожаной зброе. Тот все больше отнекивался. Я уже собирался взять на плечо очередной мешок с мукой, как меня позвали.

Федор указал на крупнолицого крепыша и представил нас.

— Это Торольд, местный воевода, а это Станислав, толмач.

Ушкуй, а судя по имени это был он, уставился на меня с любопытством:

— Ты и в самом деле можешь перевести все?

Я пожал плечами:

— Наверное.

Торольд глянул на Федора, затем на меня и не поверил, но махнул нам рукой.

— Мне недавно привезли знатный цай, выпьем и поговорим.

Каморка у воеводы оказалось крохотной. На островке со свободным местом были проблемы. Потому он и рос вниз и вверх. Даже мостки между помещениями зачастую шли на высоте. Элитарность жилья подчеркивалась его высотой. Кроме самого кабинета в помещении оказалась каморка для спальни и собственный туалет. Им я успел воспользоваться, заметив, что в форте имелся водопровод. Чай вскипятили на керосинке. Пока Торольд и Федор колдовали над чайником, я изучил небольшую карманного вида книжку. Псевдоготический шрифт, хороший немецкий язык. И по смыслу полный бред в духе тайных учений Аненербе. Так это и есть Туле! Тайное общество нацистской Германии. А книжка повествует о чудесном спасении последних рыцарей Европы. Они перенесли сюда целый тайный город!