Чтение онлайн

— Класть живот за руду…

Ставр на меня странно глянул.

— Ты точно сакс? Если боишься, иди трудиться на верфь плотником, приказчиком или золотарем.

— Ты знаешь, кто я.

Артельщик прикусил губу.

— Я поначалу не поверил. Вещи, что с тобой, могли быть найдены в старых градах у «Инженеров». Ты такой же добытчик, как и мы. Сам признался. Но иногда кажется, что ты точно не отсюда.

— С Тулы? — усмехнулся я и тут же был схвачен за горло.

— Стас, или кто ты там. Слушай внимательно, никогда и ни при ком не упоминай этот проклятый город. Или умрешь страшной смертью.

С бака на нас прикрикнули на росском наречии:

— Эй, вы там, батогов захотели?

Не успел я переварить странное поведение артельщика, как тот же ошкуй яростно закричал:

— Тирлинги!

И пошла потеха! В мгновение ока на палубе оказались все бойцы рейдеров. Сам Барди выскочил на бак, выругался непонятными для меня словами и тут же начал раздавать указания. Ошкуи расхватывали оружие, надевали пояса с запасными патронами, хватали топоры и сабли. Заклацали затворами винтовки, вдоль леерного ограждения молодые бойцы начали выставлять деревянные щиты для дополнительной защиты. Зашевелились и над нами, помощник рулевого ставил щиты в открытой всем ветрам рубке. Ошкуи готовились к нападению.

На нас с артельщиком не обращали внимания. К тому же я заметил, как по лицу Ставра стала разливаться бледность. Ебушки-воробышки, началось на деревне лето! Что опять?

— Нам полный амбец или поживем?

Артельщик суть моего послания понял.

— Тирлинги — это самые страшные из ушкуев. Прячутся в истоках и на ледяных озерах. Не боятся ни Нави, ни Яви. Барди мелкий тать, а у тех настоящее войско. Нам нужно сховаться и лучше где-то сзади. Там железа больше. Как почнут огневой бой, так туда и ползём.

— А эти?

— Им не до нас будет. Тирлинги здешних ошкуев ненавидят и в плен не берут. Для них те бродяги без рода и племени.

Здрасьте, приехали! Везет же мне, как утопленнику. Вышел бы к городу, сейчас чай из самовара пил со смородиновым вареньем и с учеными людьми разговаривал. Почему-то я верю, что такие есть здесь. Иначе кто бы такие машины придумывал.

Ну а дальше понеслось! С бака хлопнули первые выстрелы, остро пахнуло сгоревшим порохом. Затем стреляли без перерыва, еле успевая заряжать. Я успел заметить, как молодой матрос перезаряжал винтовку, всовывая по пять патронов сряду во внутренний магазин. То есть обоймами тут еще не пользуются. Затем начали палить по нам. Сверху полетела щепа, обрывки веревки, что-то опасно свистануло рядом. По мне в прошлой жизни пару раз палили, но в настоящих боевых действиях я не участвовал. Потому несколько растерялся и не сразу понял, что крикнул мне Ставр.

— Пошли!

Артельщик изогнулся ужом и полез к борту, что выходил на восток. Видимо, нас атаковали с другой стороны. Я в тревоге оглянулся, но ошкуям было не до нас. Затем через перила передней надстройки перегнулся человек и упал на палубу. Вместо глаза у него была дырка, он пару раз дернулся и затих.

— А-а-а!

Я закричал благим матом и на четвереньках начал догонять Ставра. Страху добавил звук мощного выстрела, произведенного явно не из винтовки. Что-то здорово ударило ладью вбок, от борта полетела уже не щепа, а целые доски. Это была пушка? Ёбушки воробушки, дерево точно такие снаряды не удержит. Вместе с трухой спереди на палубу грохнулся молодой ошкуй. Только у него в этот раз напрочь отсутствовала голова.

Я все же перестал верещать и усилили темп движения. Было жутко страшно. А вам не стало бы так? Попасть в чужую разборку. На юте, или как называется у местных маленькая площадка между рубкой и кожухом машины было безопасней. Даже можно выглянуть из-за угла, оценить, что происходит. Передохнув, я тут же так и сделал. Природное любопытство преодолело первобытный страх. Хоть знать, от чьей руки помрешь.

Ладью ошкуев взяли в тиски три судёнышка. Они были меньше, но явно быстрее, на моторном ходу и сделаны из железа. Потому в бою там было безопасней. Два чужака шли по левому борту, видимо, атаковали из протоки. Еще одно шло впереди наперерез ошкуям.

Тирлинги беспрестанно палили через амбразуры. И били они метко. Я заметил у нас еще несколько убитых. Затем на передней надстройке раздался взрыв. Видимо, туда снова попали из пушки. Палили с того корабля, что шел на нас спереди. Ох, ты! Небольшое орудие находилось в настоящей башне из металла. Против такого противника ватага ошкуев была бессильна.

— Держи! Режь путы! — крикнули мне сзади.

Я повернулся и увидел какую-то железяку, что кинул мне Ставр. Он уже освободил руки, и сам выглянул вперед.

— Беда, нас почти взяли. Откуда они здесь появились? Это не их территория… или…

Затем громыхнуло над нами, сверху полетела щепа и какие-то ошметки. Я пытался отчаянно перерезать очень крепкую веревку тупой железякой.

— Не дается!

Ставр глянул снова вперед, потом на меня.

— Я тебя найду.

В следующую секунду его тело оказалось в волнах реки. Кто-то пальнул в его сторону. Голова артельщика исчезла под водой. Неужели попали? Я глянул наверх. Там в мою сторону целился из револьвера помощник рулевого. Его лицо было искажено страхом и ненавистью. Затем над нами полыхнуло, ошкуй полетел вверх тормашками в воду, а меня стукнуло чем-то тяжелым. Начинается…

О старые боги! За что мне все это? Голова раскалывалась от боли. Второй раз мне крепко достается в этом варварском мире. Чистый Дикий Запад! Я осторожно разлепил глаза. Живой вроде. Ладья стоит, покачиваясь на мелких волнах. Слышны крики, чьи-то разговоры.

— Пер рака!

Меня хватают за шкирку и тащат обратно на палубу. Я еще так слаб, что не сопротивляюсь, и мои ноги безвольно подпрыгивают на препятствиях. Первое, что бросилось в глаза — это лужи растёкшейся по палубе крови. Она медленно стекала через водостоки по бортам ладьи. Меня бросают к стенке носовой надстройки. Её хорошо потрепало в схватке. Здоровый мужик в подобии обмундирования и кирасе на груди яростно бормочет мне на смутно знакомом наречии:

— Тьео сколесе.

Затем кто-то зычно кричит неподалеку:

— Тсе ре со!

Дальнейшее мне не понравилось. Два бугая поднимают с палубы Тормода, помощника Барди. Лицо ошкуя разбито, он что-то яростно шипит на наречии тирлингов. Внезапно я начинаю их понимать. Языки схожи, разве что непрошенные гости общаются на более архаичном наречии.

— Расти арм! Убей его!

Твою же едрить! Тормода крепко пинают, тот сваливается на колени, мелькает что-то блестящее, и голова гордого ошкуя летит на палубу, за ней выливается фонтан крови, и на доски безвольно валится туловище. Ничего себе порядочки! Несогласный я!

Невольно из меня вылезает прилипшая давно присказка:

— Ёбушки-воробушки!

Один из здоровяков поворачивается:

— Усай ду?

Ну, все приплыли, сейчас и мне башку снесут. И смысл моего сюда попадания? По голове бьют, на цепи держат, еще и обзывают.

— Хвер эр тесси хунжесемисис сорин?

Мне уже все равно:

— Сам ты сцукин сын!

Но здоровяк продолжает кричать:

— Ком лю болта!

Я уже отчетливо понимаю, что это фраза «вернись назад!» Экзекуция не окончена. Они тащат к борту молодого ошкуя, что приносил нам еду и воду для ополаскивания. Новичку не повезло. Ему просто режут горло и сбрасывают тело в воду. Меня потряхивает. Не хочется вот так умирать, как барашек. Никогда в жизни не спускал хренового к себе отношения. Имел с этого не раз проблемы, но переломить характер не мог. Потому и карьеру не сделал на официальной работе. А потом и все равно было. Копательство давало в десять раз больше денег.