Чтение онлайн

Вот как получилось, что предложенные нами названия оказались в ходу у рядовых наблюдателей, не имевших и представления о любви прославленного итальянца к своей Лауре. Позже мне приходилось встречать в Поляне и интеллигентных людей, убеждавших меня, что "Петрарка" это старое черкесское название, вероятно, какое-нибудь искаженное "Петрархо".

Так при помощи записки на Ассаре я заочно познакомился с хорошим человеком. Через несколько лет я впервые явился к нему, назвал свою фамилию и сказал:

– А мою визитную карточку вы видели на Ассаре.

Это было началом долгой и прочной дружбы.

Еще через несколько лет я присутствовал на творческом вечере Михаила Михайловича Пришвина. Взял да и рассказал ему при всех собравшихся, как мы шли на Ассару, как слушали барса и читали "Жень-шень" при свете костра, как нанесли на карту пик и озеро имени Пришвина и как счастливы преподнести их ему в качестве подарка, хотя и спустя несколько лет, после того, как название уже привилось в заповеднике. Тут же мы вручили писателю фотографию пика.

Пришвин, взволнованный неожиданным сюрпризом, встал и сказал:

– Впервые в жизни попадаю в этакое пиковое положение. Таким подарком я настолько обрадован, что и сказать не могу. Все боялся, что моим именем переулок или тупик назовут. А это ведь пик! Это же лучше, чем памятник!

Если бы о подобном подарке можно было рассказать и Петрарке!

Теперь надо раздразнить туристов - пусть поднимутся на пик Пришвина и укрепят на нем мемориальный камень с указанием названия и высоты пика!

ВОЙНА НАД КРАСНОЙ ПОЛЯНОЙ

Отрывочно - от Савельева, от наблюдателей - Наташа узнает о том, как приближалась война к Красной Поляне. Поугрюмел, по-особому притих в эти дни поселок. Враг был в тридцати километрах. Не раз из-за горы Перевальной вываливался фашистский самолет и наугад, словно торопясь, сбрасывал на Поляну бомбы. Пострадало несколько зданий.

Фашистские армии заняли Псебай, Даховскую и Хамышки, прижали отступающих советских бойцов к безлюдным и бездорожным горам. Лишенные подвоза и пополнений, войска были вынуждены уходить горными тропами на южный склон. К Красной Поляне спускались разрозненные группы солдат, измученные долгими переходами, и спешили в Адлер и Сочи на формирование.

Уходили на юг от приближающегося нашествия и жители предгорных станиц Тульской, Даховской, Каменномостской. Через суровые перевалы устремлялись они к морю, одни - к Дагомысу и Сочи, другие по главному маршруту заповедника к заветной Красной Поляне.

Кони были мобилизованы на нужды армии. Массы людей шли пешком, навьюченные всем, что могли унести с собою. Матери вели и несли малолетних детей. Шли не только с рюкзаками, но и с авоськами и сверточками в руках...

В помощь обороняющимся войскам были брошены наблюдатели заповедника ведь они знали все тропы,

все подступы, могли обеспечить даже многолетнее существование партизанских отрядов на случай, если бы неприятель и совсем окружил заповедные горы.

С Белореченского перевала спустилась на север рота советских солдат под началом лейтенанта Ф. А. Шипа. У них был приказ любой ценой удержать Гузерипль.

По краю Гузерипльской поляны над обрывами Белой соорудили дзоты и 18 августа 1942 года приняли неравный бой. Во много раз превосходивший роту отряд немецких фашистов был разгромлен и отброшен вниз по

Белой за Хамышки. Гузерипль устоял, почти единственный на северном склоне Западного Кавказа! Неподалеку от гузерипльского дольмена видна теперь братская могила трех бойцов роты Шипа, удержавшей этот ключ к Белореченскому перевалу.

Не взяв Гузерипля, враг устремился вверх по Малой Лабе. Часть его войск прорвалась через Алоус, там, где так скорбно и гневно ревели олени, и вышла по лавинной долине Уруштена ко вновь сожженному Холодному лагерю. Другая часть пробивалась по Лабенку к перевалу

Аишха.

Враг в тридцати километрах от Красной Поляны! Сбудется ли прогноз Торнау, и не только отважные люди, но и сама природа помешает врагу пройти к Поляне по узкой ступеньке Бзерпинского карниза? Но люди оказались сильнее природы. Миномет с горы Перевальной остановил фашистов задолго до Бзерпи: он не дал неприятелю сунуться ни в одну из перевальных долин - ни в Псеашхинскую, ни в Озерную долину Дзитаку. У Холодного захлебнулось, выдохлось фашистское наступление на Поляну.

Разве не новым содержанием наполнится теперь восхождение на вершины горы Перевальной? И прежде прекрасная, она по-новому зовет теперь туристов на свое северное плечо - на огневую позицию миномета, преградившего захватчикам дорогу к Красной Поляне.

Наши тропы, такие мирные и привычные, стали в эти дни единственными путями на передовую. По ним, сколько можно вьюками, а дальше пешком на себе, подносили солдаты боеприпасы, оружие и продукты... И было это не в бархатный туристский сезон, а в морозы, в заносы, под страшной угрозой и бомбежек, и снежных лавин...

Какими мелкими, незначительными становятся, если сравнишь, все наши хождения по этим же хребтам! Какими ничтожно благополучными все приключения,- даже смешно, что ходили, чего-то опасаясь, а иногда и себя чувствовали чуть ли не героями... Теперь здесь побывали подлинные герои, и стыдно, что мы о них ничего не знаем.

Еще найдутся военные историки и краеведы, которые шаг за шагом проследят пути врага в глубь гор заповедника и отметят рубежи героической обороны, которую держали здесь простые русские люди, в большинстве своем не знавшие этих гор, люди, которые, казалось, могли бы пасть духом от одних только физических трудностей и лишений - среди снегов и скал, круч и пропастей, лиан в кустарников.

НОВОСТИ С КАВКАЗА

Шли годы. Так складывалась жизнь, что мы долго не могли вырваться в Красную Поляну. Мое заочное страноведение становилось очным: очередные поездки заносили меня и в Германию, и на Сахалин с Курилами, и на Тянь-Шань, и на Карпаты, и в Армению... Но и в этих поездках я на многое смотрел вооруженными по-краснополянски глазами и всюду чувствовал себя как дома. Просто отыскивались тропы, сами загорались костры...

Еще несколько лет меня не пускало в Поляну большое дело - создание Музея землеведения в башне тогда еще только строившегося нового здания Московского университета. Сама служба обязывала уметь мечтать, как когда-то мечты же помогали проектировать для Гипрокура благоустройство Кардывача и Рицы.

Ведь и туркабинет Краснополянской турбазы был по сути маленьким, но разносторонним краеведческим музеем. Он раскрывал тайны природы небольшого района - теперь же показа требовала природа всей страны и Земли.