Чтение онлайн

Мир незнакомый, таинственный, манящий

Перед выходом в море без лодки. Подготовка снаряжения

Подводный охотник тщательно промывает стекло маски перед тем, как уйти в воду

Еще мгновение — и охотник в царстве Нептуна!

Внимание! В естественной нише дна на глубине 15 метров может оказаться крупная добыча

Бентос позволял себе охотиться без поплавка, притороченного к рукоятке ружья

Морской скат. Берегись!

Зазевался морской скат и оказался в пасти акулы, которая в свою очередь, стала трофеем охотника

Этот осьминог — грозный соперник

Аригуа-миктероперка. Вкусная и сладкая рыба

Рыба-попугай

В поисках добычи

В поисках добычи

Встреча с крупной акулой. Предстоит опасная борьба

Хищная барракуда на стреле

Жаркое сражение с белой акулой-людоедом на сей раз окончилось в пользу охотников

Даже для такой сильной хищницы иногда бывает достаточно одного меткого выстрела. Однако охотник подстраховывает себя на всякий случай

Выстрел был удачным. Акула-нянька на берегу

Охота окончена. Впереди обед — уха и свежая жареная рыба — тут же на живописном берегу моря

Барракуда, ранившая Роландо. Хищная, дерзкая, смелая и сильная рыба

Акула-нянька в доме Доминго Альфонсо. Последний трофей перед отъездом на родину

Малознакомый человеку мир. В пустотах мадрепоровых кораллов, под камнями, в ямах и зарослях водорослей притаилась рыба

Нас еще издали удивила полная тишина в лагере. Не струился даже дымок от костра.

Мы — три кубинских товарища из Океанографического института и я — возвращались на весельной лодочке с охоты после более чем четырехчасового отсутствия. В лагере, разбитом накануне вечером на живописнейшем берегу за внешними створками залива Баиа-Онда, по жребию с утра оставался дежурить мой друг Виктор, С ним мы намеревались провести на этом диком пляже оба праздничных дня, а кубинские товарищи спешили сегодня возвратиться в Гавану.

Еще вчера, чтобы улов наш был посолиднее, мы одолжили у жившего неподалеку рыбака две лодочки и верши, которые поставили на ночь, сами же охотились, пока не выбились из сил. Возвращались мы измученные и полагали, что дежурный встретит нас уже накрытым столом. Но странно: его нигде не было видно. Меня это обстоятельство весьма озадачило и взволновало, ибо проявление такого невнимания к товарищам было не в характере Виктора, Поэтому, пока остальные охотники вытягивали лодку на пляжик, отстоявший несколько поодаль от опушки, на которой мы ночевали, я без промедления направился в лагерь.

Еле заметная среди буйной растительности тропка шла параллельно крутому скалистому берегу. Услышав стоны, я прибавил шагу. Виктор корчился, катаясь в муках по земле, устланной перед палатками и машинами пальмовыми ветками и банановыми листьями.

— Что с тобой?

— Жуткие рези… — промычал он, держась за живот. Лицо его было в поту, а по гусиной коже было видно, что он совсем замерз.

— С час уже мучаюсь. Желудок вывернуло наизнанку, а не проходит, — с трудом выговорил Виктор.

— Что ты ел?

— Да вон! Рыбу. Как ты сказал, проверил верши. В одной оказалась щука. Я ее на сковороду и вам ухи наварил.

— Ты погоди. Сейчас разберемся, — сказал я и полез в багажник автомашины, где в рюкзаке лежала серебряная ложка.

Угли догорали в костре, но уха, подернутая легкой золотистой пленкой, была теплой. Ложка, опущенная в котел, тут же на глазах потемнела. Я вылил уху в яму.

— Желудок промывал?

— Нет. Так тошнило.

— Этого мало.

— Знобит. Мне холодно.

— Сейчас, сейчас поправим. — Я взял бутыль с пресной водой и передал ее Виктору. — Пей стаканов пять-шесть, а я приготовлю раствор марганцовки. Другого у нас ничего нет. Потом выпьешь полстакана коньяку.

Через полчаса Виктору стало легче. Он даже пытался улыбаться, но на то, как мы уписывали рыбу за обе щеки, глядеть не мог.

— С чего бы я так? — сокрушался он. — Ведь щука-то еще была живая. Веслом утихомирил.

— Да оттого, что щука эта не простая… В Средиземном называют ее спетто, в Австралии — динго, на Кубе — пикуда, в США она в тиграх моря ходит, а повсеместно барракудой зовут.

— Такой вкусной, собака, показалась.

— Узнаешь ее характер, не то заговоришь. Помнишь, ты меня как-то учил: «Пока в Москве зиму за баранкой не просидишь, водителем себя не считай».

— Помню.

Так вот, пока барракуду под водой не одолеешь, можешь не считать себя охотником.

Кубинские друзья, занятые сборами, слушали наш разговор улыбаясь.

— Чего ж ты не предупредил, что она несъедобна? — с упреком спросил Виктор.

— Отчего же? Съедобна. Сам говоришь — вкусная была. Да только временами мясо ее бывает отравленным. Ученые и те до сих пор не знают причины.