Чтение онлайн

Семелесов остался один. Он поднялся с кровати и, застегнув брюки, встал возле окна смотря на улицу, где над видневшимся вдали соседским домом, в окружении позолоченных её светом облаков висела полная Луна, словно сошедшая со своим окружением с пейзажа Куинджи, и свет её золотил капли дождя на оконном стекле. Ему сейчас было смешно. Столько раз он представлял себе этот момент, столько раз пытался добиться подобного эффекта самостоятельно, но всегда терпел неудачу. В голове с неприятной ясностью возникли образы его встречи с Матиасом кровавым и его сестрой, встречи столь безумной и столь невероятной, что он едва ли когда-нибудь сможет убедить себя до конца, что это был не сон. И эта ночь, казавшаяся какой-то фарсовой пародией на то, о чём говорил тогда призрак, словно между ним и Семелесовым специально провели параллель и сравнение. 'У Матиаса было своё государство, какое-никакое, но государство, - подумал Семелесов, - ничего Муссолини и Шикльгрубер имели карты и попаршивее, неужто ты хуже их, Семелесов, в конце концов, у них не было драконов'.

И тут он поднял голову, смотря куда-то вверх словно дальше, за потолок, прошептал:

– И всё-таки у тебя крайне своеобразное чувство юмора. Едва ли до меня дойдёт весь смысл твоих шуток.

Глава двадцать девятая.

ЗАБАВЫ ПАТРИОТОВ

В то утро Клементина встала несвойственно для себя рано. В тот момент, когда с веранды, слегка пошатываясь, с жутко кислой рожей вышла Катя, она спокойно стояла около стола и чистила картошку.

Екатерина, дойдя до середины комнаты, вдруг остановилась и, бегло оглядевшись по сторонам, произнесла глухим загробным голосом: 'Воды'. Услышав это, Клементина остановилась, подняла глаза на вошедшую и, не говоря ни слова, отложила в сторону нож, налила воды из кувшина и подала ей кружку. Катя взяла кружку в вытянутую руку, расплескав несколько капель когда подносила ко рту, и также молча направилась на кухню. Только сев за стол, произнесла всё тем же приглушённым голосом, подперев голову рукой: 'Блин. Пипец сушняк'.

Она достала из кармана телефон, посмотрела на него, несколько раз проводя пальцем по экрану, потом выругавшись шёпотом, отложила его в сторону.

– Перебрала?
– спросила Клементина

В ответ девушка кивнула. Она опустила голову, подперев лоб ладонью и приняла позу, по-видимому, демонстрирующую невероятные страдания и боль, при этом она видимо и вовсе забыла о присутствии рядом кого бы то ни было ещё, и теперь сидела совершенно молча и неподвижно. Клементина в свою очередь снова принялась чистить картошку, делая вид, будто тоже не замечает никого.

Вдруг Катя подняла голову и чуть повеселевшим голосом спросила:

– А ты вообще не пьёшь?

– Только вино, иногда, - ответила Клементина, кидая в чашку очередную картофелину и, отряхивая нож, бросила взгляд на Катю.
– А что?

– Да так, - ответила та снова поникшим голосом, опять подперев голову рукой, и после небольшой паузы добавила, подняв глаза.
– Это ты сама решила или он?
– она едва заметно кивнула головой куда-то в сторону.

– И то и другое.

– А, - протянула Катя и опять сделала длинную паузу, - понятно, - она наконец выпрямилась и откинулась на спинку стула.
– У меня бывший тоже таким был, в клубы не ходи, к друзьям не ходи, ни то, ни сё ...
– она вдруг снова замолчала.
– Козёл. Телефон вот подарил хоть какая-то польза. Нельзя с этими мужиками дело иметь, их нужно: попользовался и выбросил, попользовался и выбросил, - при этом она делала повторяющееся движение рукой, разжимая и сжимая кулак, при этом резко двигая кистью, будто что-то откидывала, - а то всю жизнь у плиты стоять. Ты я вижу уже начала.

Клементина уже едва сдерживала улыбку и старалась не поворачиваться.

– Вы хоть трахаетесь с ним?
– продолжала Катя тихо и приглушённо, как будто она была еле жива.
– Или ты это, целкой хочешь остаться, там до свадьбы и всё такое?

– Мне про тебя Кистенёв рассказывал, - произнесла Клементина, кинув в тарелку последнюю из картошек и начав вытирать лезвие ножа полотенцем.

– Вася? И что он говорил?
– тут в голосе Катерины появилась одновременно и заинтересованность и тревога.

– Я не люблю судить о людях по чужим словам, - начала Клементина отложив нож и сняв передник, при этом направившись к столу на кухню, с трудом придавая своему лицу спокойное выражение.
– Но, например, о тебе я уже поняла достаточно, чтобы подтвердить часть его слов.

Она подошла к столу и села боком к нему, повернувшись лицом к Кате.

– И что?
– спросила Катя протяжно.

Клементина посмотрела ей прямо в глаза и совершенно спокойным уверенным голосом произнесла:

– Шлюха ты, деточка.

Лицо Кати словно остекленело и она, чуть приоткрыв рот, просто сидела молча. Клементина встала, продолжая смотреть на неё, добавила:

– А насчёт добрачных связей ...
– она сделала мечтательное лицо, - рада бы, да только поздно.

И с этими словами она присела в вычурном реверансе и вышла из комнаты. Схватив чашку с очищенным картофелем, она понесла её к умывальнику, не обращая внимание на Катю, с озлобленным видом проскользнувшую у неё за спиной на веранду.

Она начала насвистывать незатейливую мелодию из песни, которую ей часто приходилось слышать ещё девочкой, живя в деревне. Не то чтобы у неё было настолько хорошее настроение, или ей так нравилась эта песня. Просто в тот момент ей отчего-то вспомнились те старые времена, до того как в их деревне невесть откуда появились несколько странных мужчин в чёрных плащах, которые почти не общались с деревенскими и даже не показывались им на глаза, появившись только в вечер праздника.

Клементина поставила картошку вариться на плиту и встала ждать рядом, почти одновременно с этим хлопнула входная дверь на веранде, и девушка поначалу подумала, что это вернулась Екатерина, придумав какой-то ответ. Однако на пороге появился Семелесов, на ходу застёгивая рубашку. Над правой бровью и на локте у него были видны свежие ссадины.

– Вы с Мессеиром опять дрались?

– Дружеский поединок, - ответил Семелесов.

Он налил воды из кувшина и жадно впился в кружку принявшись пить большими глотками. Убрав кружку от губ, он несколько раз глубоко вздохнул, словно бы от облегчения. Он помолчал немного в задумчивости, потом произнёс:

– Катя с тобой сегодня разговаривала?

– Да. А что?

– Она сейчас какая-то злая вышла, она ничего не говорила обо мне?

– А должна была?
– переспросила Клементина, лукаво покосившись на Алексея.
– А злая она, потому что ... как ты вчера сказал ... спермотоксикоз.

– У неё?

На лице Семелесова сначала отобразилось удивление, но потом он только улыбнулся и прошёл дальше, через кухню в гостиную.

В тот день за обедом все были непривычно молчаливы. Особенно странным был Кистенёв, даже наклоняясь к тарелке, он исподлобья смотрел Крейтона, словно боялся, что стоит ему отвернуться и мантиец выхватит из-под стола пистолет и пристрелит его как не заслуживающего доверия. Василий первым выскочил из-за стола, так нервно, что чуть не упал вместе со стулом, который накренился так, что ударил спинкой о секретер позади. Кистенёв быстро сполоснул тарелку в раковине и, пробормотав что-то, что, видимо, являлось благодарностью за обед, быстро вышел на веранду, на ходу доставая из кармана пачку сигарет.