Чтение онлайн

– Мне что? Я дотащу...

Из груди Бориса тем временем раздался слабый стон.

– Давай, Феденька, давай, спасем парня, - говорила Ядвига.
– А то помрет, грех на душу возьмем...
– В этот момент она совершенно забыла о всех своих кровавых и корыстных планах, она думала только об одном - чтобы этот парень, так похожий на Андрея, остался жив.

– Малахольная ты какая-то, дело серьезное затеяла, а сама... А кто это его, кстати, так? Братан твой, симпатяга, небось?

– Небось, - мрачно ответила Ядвига.
– Хватит болтать... Бери его подмышки и тащи...

Закурдайло нагнулся над раненым, взял его подмышки и потащил из сарая. И уже подтаскивал к машине, как вдруг с крыльца темного дома послышался скрипучий голос.

– Положи на снег...

– А?
– встрепенулся Закурдайло, оборачиваясь.

... От снега ночь была довольно светлой. И было очень хорошо видно, как на крыльце дома стоит с короткоствольным ружьем в руках карлик Матвейка. Дуло ружья было направлено прямо в лоб Закурдайло.

– Не балуй, не балуй, парень хороший, - зашептал Закурдайло, остолбенев от неожиданности.

– На снег!
– закричал карлик.
– Стреляю!

Закурдайло медленно положил Бориса на снег и замер, ожидая дальнейшего развития событий.

А события развивались так. Со сжатыми кулаками Ядвига медленно шла по направлению к дому, что-то шепча себе под нос.

– Остановись!
– скомандовал Матвейка.
– Не пожалею!

– Пожалеешь, паскуденыш, ох, как пожалеешь... Положи ружье, тварь. Убьешь, подохнете тут с папашей как крысы...

– Не подохнем, - вдруг широко улыбнулся Матвейка.
– У нас теперь другая хозяйка есть. Молодая, красивая, а тебя, ведьму, можно и в расход пустить...

– Ты что, ее..., - с ужасом спросила Ядвига.
– Ты... зараза...

– Я её не трогал, - с гордостью произнес Матвейка.
– Я её берегу. Пока. Я жениться на ней собираюсь. Нравится она мне, понимаешь? Мне пятьдесят первый год пошел, а что я в жизни видел? Я только один раз женщину имел... Двадцать лет назад, там в Дубоссарах одну шлюху вокзальную... А чем я хуже вас? Что от пьяной мамаши уродом родился?

– Не в том дело, что уродом, - шептала Ядвига, глядя на дуло ружья, направленное на нее.
– Ты придурочным ещё родился... Соображать не умеешь. Ее же будут искать. Ее же тут найдут...

– Ну и что с того? Я ей ничего плохого не сделал...

– А ему?
– показала она на лежащего на снегу и тихо стонущего Бориса.
– Ему ты, сволочь, тоже ничего плохого не сделал? Он живой пока, мы его в больницу хотим отвезти. Чтобы греха на нас не было. Да и тебе лучше, а то за мокруху сядешь...

– А мне что, здесь лучше? Там хоть люди будут, поговорить будет с кем. Но пока не посадили, я хоть несколько денечков как человек поживу, блаженно улыбнулся он.

– Да ты дурак, ты сумасшедший дурак... Что ты городишь, пустомеля? Ты на кого хвост поднимаешь? Я тебе скажу... Я вот что скажу, - оглянулась она было на насторожившегося Закурдайло.
– Эта девушка дочь миллионерши. Я хотела за неё богатый выкуп потребовать. Даже больше скажу - уже потребовала, и она согласна... Очень богатый выкуп... Все бы зажили, как люди...

При словах о миллионерше Закурдайло вздрогнул и бросил мимолетный хитренький взгляд на Ядвигу.

– Зажили бы, - расхохотался Матвейка.
– Ты бы все денежки прикарманила и умоталась бы от нас, убогих... Ты уж всех-то вокруг себя за дураков не держи. Не одна ты такая умная...

Да, не так уж глуп этот инвалид... От того, что он обо всем догадался с такой легкостью, Ядвигу охватило чувство жуткой досады, граничащим с закипающей в груди бешенством.

– Положи ружье, зараза..., - прошипела она и, презрев опасность, медленной, но уверенной поступью пошла прямо на Матвейку.

– Остановись, остановись, - шипел он в свою очередь. Его указательный палец лежал на курке короткоствольного ружья.

А Ядвига продолжала идти к крыльцу.

– Эй, ты, обалдела, - решил вмешаться и Закурдайло, сообразив, что, если её убьют, ему придется срочно сматываться, и не получит он своего обещанного гонорара.
– Брательник-то твой, видать, ухарь ещё тот... Поберегись, девка...

– Плевать на него, гада, - шипела Ядвига, продвигаясь к крыльцу. Ненавижу его... Я его голыми руками возьму...

– Остановись!
– громко крикнул уже напуганный Матвейка.

Этот громкий крик словно подхлестнул Ядвигу. Она резко дернулась с места и бросилась к крыльцу...

... В ночной тишине грянул оглушительный выстрел...

10.

– Какая теплая сегодня погода, - произнес Саша, сидя в машине Лозовича.
– И не скажешь, что сейчас декабрь. Вот судя по запахам, словно март... Весной пахнет, Владимир Игоревич...

– Какой там весной?
– пробурчал Лозович, умело маневрируя по занесенным снегом сельским дорогам.
– Жуткий кошмарный декабрь, со снегом и заносами... И так-то ехать невозможно, а эти ещё лихачат, выпендриваются... Зло берет только...

– Я не совсем в том смысле, - возразил ему Саша.
– Понимаете, у меня всегда весной на душе была какая-то тревога, пробуждались всякие воспоминания, мысли... Даже парадоксальные на первый взгляд... А сегодня у меня просто жуткая, невероятная тревога на душе. Как будто что-то давит, гнет к земле... То есть, с одной стороны, тяжело на душе, а с другой, наоборот, легко... Как будто я вижу свет в конце длинного темного тоннеля...

– Вы если можно, поконкретнее, Саша. Вы вот сказали, что вам кажется, мол, Борис - это ваш сын. Но почему вам так кажется? Ведь я вам показал его фотографию, и у вас ничего в душе не шевельнулось. Хотя, ведь он действительно очень похож на вас... А вот от запахов, дуновения теплого ветра у вас в душе что-то происходит...

– Я, наверное, не совсем нормальный человек, - безо всякой обиды, улыбаясь, произнес Саша.
– Да, что-то мне эта фотография ни о чем не говорит... Я не чувствую человека на ней. Это неживой клочок бумаги... Это нечто абстрактное, Владимир Игоревич... Не узнаю я этого человека...

– Так, Саша... Вот мы подъезжаем к этой самой станции Машкино, где я обнаружил эту самую газету... Вы не волнуйтесь, не напрягайтесь... Походим с вами по станции, погуляем, покурим... Вот и все. Вспомните, так вспомните, не вспомните, так и не надо. Я тогда другими методами буду действовать... Найдем эту вашу Ядвигу Козырь... Не поздно бы только было, тяжело вздохнул он.
– Но от вас ничего не требуется... Дышите, вдыхайте запахи теплого западного ветра...

Он припарковал машину около облезлого зданьица станции. Ветрено, грязно, серо... Идет мокрый снег... Однако, действительно тепло как-то по мартовски...

Они зашли в здание станции, затем вышли на перрон. Саша шел в своей теплой зимней куртке "Аляска", с непокрытой седой головой, заложив руки за спину и о чем-то напряженно думал... Иногда он даже закрывал глаза, а потом резко открывал, чтобы не наткнуться на что-нибудь...

Лозович шел за ним, отставая примерно на шаг, чтобы не мешать ему думать и вспоминать...