Тропой Алисы
Шрифт:
«Пикапер, как пить дать. И рожа противная.»
«Рожа» наблюдала за Марьей внимательно, без улыбки. Обычное мужское лицо, без изъянов и ярких черт. Разве что глаза – но мало ли на свете глаз, обещающих поведать тайны вселенной?
«Тайны вселенной редко простираются дальше банального секса.»
– Вам ничего не обломится.
– Это меня устраивает.
«Чёрт с ним. Я этот столик не покупала.»
– Два миндальных и два клубничных бисквита. Взнос за то, что портите вкус кофе своим присутствием.
– Будет исполнено.
Он заказал пирожные и чай. Пока официантка несла заказ, Марья неотрывно пялилась на тарелку: как бы нахал не подсыпал ей в еду дряни. Нахал подсыпать ничего не пытался, разговоры тоже не заводил.
«Может, пронесёт?»
Не пронесло. Она только-только успела отправить в рот кусочек нежнейшего бисквита, когда парень, решивший, видимо, что выжидал достаточно долго, нанёс удар.
– А вы, говорят, интересные вещи видите?
Внутри ёкнуло. Щекам стало горячо-горячо.
– Кто… говорит?
– Ветер шепчет.
– Убирайтесь. Не знаю, что у вас ко мне за дело, но у меня к вам дел точно нет.
– Зачем так строго? Тем более, что я всё равно не уйду.
– Тогда уйду я.
– А от себя вы тоже… уйдёте? – незнакомец сделал точь-в-точь такую же паузу, как и она парой мгновений ранее.
Пальцы, державшие вилку, сжались. Остро, горячо захотелось воткнуть эту вилку в глаз надоедливому придурку. Только додумав мысль до конца и полностью осознав своё желание, Марья медленно разжала ладонь. Металл звякнул, упав на тонкий фарфор.
«Наверное, этого он и добивается. Провоцирует. Проверяет, можно ли меня на улицу выпускать, или лучше посадить сразу в клетку.»
Вот он – сидит и смотрит. Не стесняясь, внимательно и насмешливо.
Девушка демонстративно вздохнула.
– Вы психиатр?
– Что вы, что вы! Будь я психиатром – разве стал бы заказывать вам пирожные?
Она, против воли, фыркнула.
– Не знаю. Так что вам надо? Уверяю, меня сегодня не тянет на романтические знакомства.
– Вас и завтра на них вряд ли потянет. Да и меня тоже, если это вам интересно. Я вообще ничего не хочу от вас получить.
– Лжёте, – с удовольствием процедила Марья.
– Почему же? – ничуть не возмутился собеседник.
– Потому что каждый человек на этой планете, за исключением нескольких идиотов, действует из эгоистических побуждений.
– Приятно знать, что вы не сочли меня идиотом. И всё же: я ничего не хочу от вас получить. Ничего такого, что вы можете потерять.
– Вот вы уже уточняете. Значит, что-то вам всё же нужно. Колитесь сразу, сэкономите время мне и себе. Всё равно пикаперская хрень со мной не работает.
– Сразу так сразу, – с неожиданной готовностью согласился он. – Я ведь уже спрашивал о том, что вы видите?
– Да. И я успела ответить, что это не ваше собачье дело.
– Положим, собачьих дел вы не упоминали. Равно как и хомячьих. И прочих… Хотите разобраться с этой проблемой?
– Ааа. Сектант.
– И опять вы поспешно судите. Я атеист. Не врач. Не мошенник. Мне не нужны ваши деньги и даже ваше симпатичное тело.
– Кажется, вы вернули мне комплимент. Я так рада.
– Если на моих похоронах все лица будут столь же радостны, я решу, что жизнь прожита не зря. И всё же вы не ответили на вопрос.
– Ладно, ладно. Ваша взяла. Да, у меня проблемы с головой. Возьмите конфету.
– Спасибо.
Несносный тип без всякого стеснения подцепил бисквит с её тарелки и откусил. Прожевал и, как ни в чём ни бывало, продолжил:
– Насчёт проблем вы верно заметили. Ну так что же – примите мою помощь?
– Помощь в чём? – устало спросила Марья. Ситуация перестала её пугать, но перестала и развлекать: всё, как бывало и раньше, вдруг надоело и отдалилось за серый занавес. – В испытании какой-то новой методики лечения? Гипноз? Препараты? Знали бы вы, каким экзекуциям меня подвергали эскулапы, чтобы купировать эти приступы снов наяву. И я даже не уверена, что хуже – проблема или лечение.
– Знаю. Только я вовсе не собираюсь избавлять вас от ваших приступов.
– Имейте в виду – от девственности я уже успела избавиться.
– Спасибо за информацию.
– Чорд. Я думала, вы смутитесь.
– Как насчёт… пойти туда, откуда вы пытаетесь убежать?
И пока Марья хлопала глазами, пытаясь осознать смысл сказанного, он, ничуть не изменившись в лице, добавил:
– И принести туда могильный покой.
– Ааа. Я поняла. Вы тоже псих, да? Только чуть психованнее, чем я.
Ситуация наконец-то нашла своё место в картине мира. Облегчение и разочарование – чего в этом факте больше?
– Совершенно верно. Я тоже псих.
«Он даже не пытается скрыть. Что ж, хвалю.»
– А про меня откуда узнали?
– Обман, подлог, незаконное проникновение…
– Эээ…
– Шучу. Мы наблюдаемся у одного психиатра и мне, скажем так, удалось однажды заглянуть в его записи. Потом навёл справки, чуточку подождал – и вот мы встретились.
– И что вас там привлекло? В записях этих. Учтите, я…
– Ты.
– Что – ты?.. – сбилась с мысли Марья.
– Обращайся ко мне на «ты». Вежливая форма – для менеджеров и рекламных агентов.
– Нууу… Не каждый день незнакомый шизофреник подсаживается ко мне в кафе, сообщает, что следил за мной и вот так сразу…
– Я не шизофреник.
– Все вы так говорите.
– Ты здорова.
– Речь-то не обо мне…
Разговор снова начал приобретать тревожный оттенок. Сумасшедший явно вёл, и это чуть-чуть пугало. Самую малость. Марье очень не нравилось отбиваться.
– Ты здорова. Потому что я вижу практически то же самое. Одни и те же симптомы. Пока я не узнал о тебе, тоже полагал, что болен. Но когда прочитал…
Он в молчании допил свой чай, заказал ещё, потом продолжил – ровным голосом, словно говорил о покупке сосисок и стирального порошка.
– Какое-то время назад я перестал убегать. Перестал принимать таблетки. Перестал отмахиваться от галлюцинаций. Перестал считать себя больным.
– Звучит как исповедь саморазрушения. Помогло?
– Нет, кончено. Приступов больше нет, потому что теперь я вижу эту дрянь непрерывно.