Чтение онлайн

Лорт хмыкнул еще непочтительнее.

Было в могущественном маркизе нечто мальчишеское. До сих пор не убитое жизнью и временем. И пусть об этом знал только он - неважно. Хорошо, когда твой друг не просто дворянин, но и человек, очень хорошо.

И все же доверять тайну Ветаны маркизу Лорт не спешил. Еще наделает каких глупостей, потом не расхлебаешь. А поискать, кто она и откуда прибыла...

При всем своем уме маркиз немного наивен, и твердо уверен, что Лорт от него никогда и ничего не скроет. Собственное мнение Лорта в расчет не бралось. А оно было.

Лорт был свято уверен только в одном.

Если знает один - не знает никто. Знают двое - знает Алетар. О маге жизни знает пока только он. Сама Ветана не в счет, она-то молчать будет из чувства самосохранения. А Лорт будет молчать... да по той же самой причине!

Жить ему охота!

Долго и счастливо! И чтобы маркиз жил, и семья его...

Если о маге жизни узнают, начнется такое...

Ветана уцелеет - кто же убивает такое полезное существо. А вот маркиз?

Кто он для Храма? А сам Лорт? Даилина?

Их просто уничтожат. Не те, так эти, чтобы никто не проговорился. Потому что Риолон и Теварр не одобрят появления в Раденоре такого полезного субъекта. И могут принять решение в духе: 'не мне, так и не врагу'.

Так что...

Молчать, молчать и еще раз молчать. И молиться, чтобы тот убитый храмовник никому и ничего не успел сказать. Крепко молиться, авось, Светлый услышит.

Но вслух Лорт ничего не сказал. Просто согласился с маркизом и отправился узнавать о прошлом Ветаны, что сможет.

***

От градоправителя я выходила счастливая и довольная.

Я - алетарка! С этой самой минуты я - алетарка!

Хотя мне это далось не просто так.

Еще Алетар Раденор распорядился так. Если человек хочет переселиться в Алетар, у него должна быть здесь собственность. А Александр Раденор добавил - и дело в руках.

То есть хочешь гражданство - изволь три года отработать на благо приютившей тебя страны. Официально.

Как?

Да хоть улицы мети, кто тебе запретит? Важно, чтобы ты официально работал и приносил пользу, приютившей тебя стране. А зачем ты иначе ей нужен? Просто потому что это ты - и ты хороший?

Раденоров это не убеждало. Хороших много, места мало.

Разумеется, узнав о моей работе, градоправитель отправил меня именно в ту лечебницу для бедных. На три года. И я не возражала.

Прийти на рассвете, уйти в полдень, а остальное время - мое, личное. Платят, конечно, копейки, пять золотых в месяц, но ведь и подрабатывать не запрещают? Дом мне теперь снимать не надо, одежда есть, а остальное...

Справлюсь.

Заработаю.

Вот с этими мыслями и приказом, я и отправилась в лечебницу. Карнеш был там.

– Вета?

– Утро доброе. А я тут с приказом...

Тирлен взял у меня из рук свиток. Прочел, подумал пару минут...

– Так... пошли?

– Куда?

– К начальству твоему. Договариваться с ним будем.

– Зачем?
– искренне не поняла я. Да, пришла я к начальнику, показала ему бумагу, получила свой участок работы... разве нет? К чему тут еще и помощь?

Карнеш потрепал меня по волосам, почти отечески.

– Эх, Вета. И откуда ты такая наивная взялась? Вот смотри, лечебница - большая. Приходящих лекарей - шесть. Болящих тут несколько сотен, а лекарей, которые числятся на службе, всего три штуки. И тут ты. Четвертая. Являешься, и говоришь, что готова работать! Как ты думаешь, что произойдет?

Я пожала плечами. Откуда я знаю?

– На тебя повесят все обязанности всех лекарей. Ты тут не до обеда работать будешь, а круглосуточно.

Работы я не боялась. Но...

– И учти - ты сейчас в некотором роде существо бесправное.

– То есть?

– Если тебя отсюда выгонят, то в канцелярии градоправителя могут и отказать в получении гражданства.

– Почему?

– Потому что у местного главного есть неплохие связи. Так что пошли договариваться.

Карнеш полез в шкаф и извлек оттуда бутылку старого и даже по виду весьма дорогого вина.

– 'Ирнейская лоза', двадцатилетка...

– А зачем...?

– М-да. Учить тебя и учить. Запомни на будущее, в кабинет к начальству надо открывать дверь ногой.

– Зачем?

– Не зачем, а почему. Потому что руки заняты.

Я помотала головой и решила довериться старшему. Авось, хуже не будет?

Почему-то в комплект умений аристократки (язык цветов, кокетство, язык веера, шитье, варка мыла, ведение домашнего хозяйства и проч.) не входило умение договариваться с вышестоящими личностями. Во всяком случае, так договариваться. Вот с королем, с более титулованными, но и тогда... а с начальством - нет, этого в жизни аристократов не бывает. Нет у них начальства. Увы.

Будем учиться.

***

Управляющий лечебницей для бедных оказался мужчиной в возрасте, лет пятидесяти - пятидесяти пяти, на первый взгляд. Седой, полноватый, крепко сбитый, с красноватыми прожилками на носу, которые явственно указывали, зачем Карнеш взял бутылку. Тирлену он обрадовался, как родному.

– Карн! Заходи, дружище! А это кто?

– А это моя девочка, помнишь, я тебе говорил?

– А, Ветана... да?

– Память у тебя, Растум, десятерым бы хватило!

Мужчина расплылся в довольной ухмылке.

– Да вы проходите, садитесь... как дела, Карн? Как жена, дети?

– Не жалуемся. Жена пилит, дети денег требуют, все, как обычно. Ты-то как?

– Мысли мои читаешь, дружище. Все то же, все так же... тяжко.

– А куда денешься?

– Это верно. И некуда, и неохота. Так что тебя ко мне привело?

– А если я просто о здоровье справиться, о жене, о детях?

– Э, нет. Ты бы попроще вино взял. А 'Ирнейская лоза' двадцатилетней выдержки так просто не распивается.

Карнеш ответил широкой улыбкой.

– Умен ты... Слушай, девочка за гражданство старается, ее к тебе на три года отправили. Поможешь?

– Что, она вообще работать не хочет? Тогда бутылкой ты не отделаешься!

– Хочет-хочет. Просто... не наваливай на нее сверх меры? На рассвете пришла, в полдень ушла?

– Ты же знаешь, у меня трое, да ты еще...

– Загонишь девочку - хуже будет. Ручки у нее золотые, голова тоже светлая... поможешь - так она лучше меня будет!

Вот тут я удостоилась заинтересованного взгляда маленьких голубых глазок.