Чтение онлайн

И вкус мятной свежести, чуть сладковатый, с легкой кислинкой, и где-то на дальнем плане нотка алкоголя предупреждает не увлекаться.

Но если выпить крохотную рюмочку, то захмелеть не получится, а сил прибудет. Мне это сейчас будет очень кстати.

– А выглядите вы, как благородная госпожа, - повариха оказалась наблюдательней, чем я думала. Я поежилась.
– Да и дорогое это удовольствие для внебрачных деток.

Правда, что ли, люди спьяну умнее становятся? Хорошо хоть наутро забывают о чем думали, а то никакой жизни б на земле не осталось. Дорогая это штучка, очень дорогая, даже странно, что на кухне нашелся. Хотя... что царь, то и псарь.

Но от ликера не откажусь. Не смогу.

Память о былых временах, когда мы сидели с бабушкой в креслах у камина, горел огонь, я потягивала мятный напиток, а бабушка этот ликер из крохотной рюмочки, болтая со мной обо всем на свете. От королей до урожая капусты, от истории до теории магии. Она очень много знала...

И сейчас уютная кухня, горит огонь, но ликер попиваю я, а сплетничаю уже с другими.

Бабушка, миленькая, ну почему ты ушла так рано? Кажется, я бы и дар свой отдала, лишь бы она побыла с нами еще лет десять!

На глаза привычно навернулись слезу, как и всегда от воспоминаний, я резко смахнула их и посмотрела на повариху.

– Удовольствие, конечно, дорогое, да у меня отец был не из бедных. Мог себе позволить. А что там было с графом?

Майло глотнул вина, пригорюнился.

– Вот и оно... выдали его зазнобу замуж, - пояснила вместо него повариха.
– Выдали, а граф запил тогда. Все повторял, что бедность - горе горькое. Сам бы без денег прожил, но видеть, как твоя любимая женщина медяки считает? Такое хуже ножа режет. А как надежду отняли, так и все - с горя запил, потом подумал - и по расчету женился. Если не любишь, тут все равно на ком, были бы деньги.

– Ага. Только за те деньги платить втрое приходится, - согласилась я.

Запах мяты сводил с ума. Я сделала еще крохотный глоток, посмаковала его на языке. Хорошо...

– Ото ж, - согласилась повариха.
– Мы сначала вздохнули полегче, думали, все хорошо будет. Графиня... ты ж видела?

Видела. Сложно было не увидеть.

– Так-то она девочка хорошая...

Ничего хорошего я в ней не заметила, кроме ребенка. Но - да. Я очень пристрастно сужу.

– Хорошая, - убежденно повторила повариха.
– Просто из семьи купца. Денег у отца много, дури много, вот и купил дочке жениха. А она-то другого любила. Вот и не срослось...

– Да уж, представляю...

Я и правда представляла. В купеческих семьях тоже приняты браки по расчету, но тут многое зависит от семьи. Наверное, отец графини любил свою дочку, а она его. А тут...

– А господин граф не пытался наладить отношения?

– Да чего только господин не делал!
– возмутился Майло.
– Разве что на пузе не плясал! Все не впрок!

– А служанок меньше заваливать надо, - буркнула повариха.

– Не было такого!
– вскипел Майло.

– а то никто не в курсе. И служанок граф заваливает, и содержанка у него есть, - гнула свое толстуха.

Майло пристукнул кулаком по столу.

– Ты, Шофи, думай, чего говоришь! Господин граф человек благородный...

– А морковку посеять не отказывается, - хохотнула женщина.
– Но да. Он щедрый, неглупый, красивый, от баб отбоя нет. Жаль, жене то не по нраву. Она-то считала, что если мужа ей купили, он ее на руках понесет, а тут же ж... И все не так, и все не в лад.

Мне стало жалко графиню.

Первую любовь поломали, муж другую любит, женился из-за денег, ни одной бабы мимо не пропускает, и как тут быть? Вот и начинаются крики, скандалы, истерики, да... и самоубийство тоже.

– А раньше с ней такое бывало?

– Эххх, - повариха пожала плечами.
– да чего тут не было. Вазы летали, из окна она прыгала, а скандалили, почитай, кажный день, уж и привычно стало. Наоборот, день без крика, что фасоль без перцу.

– Но вены она раньше не резала?

– Н-нет...

– Странно. Как-то... для дуры слишком сложно, а для умной слишком глупо это сделано.

– То есть?
– насторожился камердинер.

– А вот так. Чтобы истечь кровью, вены лучше резать не поперек, а вдоль. Да и свернулась бы кровь, запеклась. Шуму много, дела мало. Но что-то она приняла такое... кроверазжижающее.

– То есть?

– Истекла бы кровью, как миленькая. Уж ребенок бы точно погиб.

– Сейчас не погибнет?

– Сейчас выживет, - успокоила я камердинера.
– только дальше она и что поинтереснее выкинуть может...

– Думаете, посоветовали ей?
– повариха оказалась более смышленой.

– или посоветовали, или подлили... с чего она сегодня-то завелась? С ребенка?

– Э, нет. Господа сегодня визиты наносили, вот госпожа графиня и столкнулась...

Майло мялся, жался и отводил глаза в сторону, но суть дела изложил точно.

На рауте оказался возлюбленный госпожи графини. Довольный, счастливый... объявляющий о своей помолвке. Как понял Майло, госпожа графиня пыталась поговорить с ним наедине, что-то спросить, а услышала, что ему это неинтересно. Айвас нашел свое счастье, а продажным девкам место в тавернах, так-то. И графиню понесло.

Мне невольно стало ее жалко. И все же это не повод убивать себя или своего ребенка. Лучше бы жениха прибила, туда ему и дорога.

Майло покачал головой.

– Не сможет она. Слишком слабая.

Я подумала и кивнула. Да, самоубийство для тех, кто слаб и немощен. Сильный человек встречает опасность лицом к лицу, слабый бежит от нее, а можно ли сбежать дальше, чем в смерть?

Нельзя.

– Так-то граф у нас хороший, - завел свое Майло, но срывается. А кто б не сорвался?

– Любой бы сорвался. Он сказал про клятву?

– Какую?

– Господин граф просил меня и вас завтра сходить в Храм, я поклянусь, что никому ничего не расскажу, - пояснила я, отправляя в рот новую ложку фасоли. Горбушка свежего хлеба лежала рядом, и я по-простонародному принялась макать ее в подливку, отгрызая пропитавшиеся кусочки.

Некрасиво? Да мою мать удар бы хватил при виде таких манер!

Зато так вкусно!

– Это надо.

– Среди говорящих существ дольше живут те, которые говорят меньше, - ввернула я.

Эту поговорку я тоже подцепила от бабушки. Майло уставился на меня, потом переварил и хмыкнул.

– Вот уж в точку. Тайну блюсти надобно. А покамест.... Вот, госпожа Ветана.

На столешницу лег небольшой мешочек с деньгами. Я сгребла его и сунула в карман.

– Спасибо.

– Да вы взгляните, вдруг обидел?