Чтение онлайн

Эльф-дозорный, держась рукой за шершавый древесный ствол, шагнул с ветки на ветку так невесомо, что не потревожил колебанием золотую листву. Шагнул, сделал несколько шагов по толстой горизонтальной ветви древнего дерева и замер, прислушиваясь к сумеркам, вглядываясь в них, сливаясь с ними. Его напарник в точно такой же стойке застыл недвижим в двадцать локтях от него на ветке соседнего дерева. Позавчера разведка сообщила, что большое войско ирчи движется к границам Квэтлориэна. А вот сейчас он готовился воочию увидеть врагов: темнота эльфийскому зрению не помеха.

«Внимание!» — просигналила поднятая вверх ладонь разведчика: в тепловом зрении она выглядела ярко-красной. Указательный палец ее когтем прочертил в воздухе направление на два розоватых пятнышка в далеких кронах золотых деревьев — «Цель!» Двое мергенов послушно подняли анхуры в ожидании команды к выстрелу. Йерри, которые и были этими розоватыми сгустками тепла, не видели всех этих приготовлений из-за буйной растительности. Будь вокруг открытая местность — разумеется, у орков не было бы возможности подойти настолько близко. А так — дальнобойность анхуров и густота листвы решили дело. Дозорных не спасли доспехи — мергены иртха считают особым знаком качества бить стрелой в глаз. Наступление орков началось одновременно со всех сторон границ лесного города-государства эльфов. За какие-то пару сотен ударов сердца внешнее кольцо стражи Квэтлориэна перестало существовать. Гигантские мэллорны, используемые эльфами в качестве дозорных вышек, теперь стояли безжизненные и пустые. Трех упавших с веток пограничных стражей Квэтлориэна орки подобрали ранеными, но живыми, и сразу же оттащили на самую опушку: пригодятся еще. Ободренные первыми успехами, шестьсот иртха двинулись меж их стволов к сердцу лесного королевства. Внутри наружного кольца деревья сходили на нет, и примерно двести локтей дальнейшего пути пролегали по толстым мхам, мягким как пух, в которые ноги проваливались едва ли не по колено. В моховой подушке прятались выпирающие корни мэллорнов, и тот, кому сразу повезло нащупать их твердые петли под слоем мха, смог передвигаться относительно быстро. Таких везунчиков было много, но большинство бойцов все-таки завязли и поползли со скоростью улитки, оставляя за собой борозды развороченных пластов древнего мха. Послышались первые приглушенные ругательства, в основном обличающие неприглядно происхождение Наркунгура в красках и подробностях. И тут из глубины леса полетели стрелы: это проснулось внутреннее кольцо лориэнской стражи. Били остроухие без промаха, и вскоре лежать бы маухуровым ребятам всем до единого на сырой земле, но тут у йерри возникла проблема посерьезнее, чем расстрел застрявших во мху орков: над кронами мэллорнов, над дощатыми дэлонями пронесся жуткий, раздирающий уши звук. Этот звук был почти осязаем физически: от него закачались ветви деревьев и тревожно зашумела золотая листва. А затем три черных крылатых вихря на бешеной скорости пронеслись над головами защитников, тугим потоком срывая за собой листья и сбивая с ног эльфийских воинов, что укрывались в изрядно поредевших древесных кронах. Сам дзаннарт-кхан Маухур, пригнувшись средь мха и закрыв голову руками, даже пустил сентиментальную слезу: Уллах-Тхар’ай держат слово, они пришли на помощь!

Назгулы посеяли панику в рядах защитников Квэтлориэна и начисто отвлекли их от завязнувших во мху орков: теперь каждый эльфийский лучник сверлил взглядом темное небо в ожидании следующего налета и желая поразить стрелой крылатую тварь, а если получится — то и ее седока. Это дало уцелевшим после обстрела иртха немного времени на то, чтобы снять закрепленные на спинах щиты и выставить их перед собой. За щитами тут же засели стрелки, черноперые стрелы дол-гулдурцев засвистели, вспарывая кроны мэллорнов в поисках врагов. Волнение, испуг и азарт боя сделали тепловое свечение тел йерри еще ярче, теперь промахнуться было просто невозможно. С дэлоней посыпались раненые и убитые эльфы. Попутно нападавшие предприняли еще одну попытку вырваться из мягких объятий проклятого мха и продвинуться дальше. Проваливаясь по грудь, они краем щита продавливали перед собой пласты дерна и по образовавшемуся уплотнению взбегали наверх. Пока дун-дзаннарт-кхан Багнур сидел в образовавшейся под собственным весом норе, Дублук, каким-то шестым чувством видевший сквозь мох, прыжками с корня на корень неспешно двигался вперед, не проваливаясь. Ай да «щербатый»! Быстро смекнув, что к чему, за ним увязались пятнадцать бойцов, ступая, а вернее, прыгая по корням след-в-след за Дублуком. Быстро и уверенно преодолев три десятка локтей, горстка смельчаков первой встретилась со строем эльфийской пехоты, уже вполне оправившейся после атаки Назгулов. Фигур в мифрильных кольчугах было много, раза в три больше, чем фигур в коричневых плащах, к тому же эльфы, будучи значительно легче и гибче орков, не проваливались во мху. Двоих нападающих йерри зарубили в первые же мгновения боя. Но почуявшие близость эльфийской крови дол-гулдурские рубаки не обратили на это внимания. Впавшие в состояние боевого бешенства, они не чувствовали боли, не замечали нанесенных быстрыми противниками ран, и перли вперед. Не ожидавшие такого поворота остроухие, привыкшие выигрывать за счет множества молниеносных ударов, попросту разлетались с их дороги, как тряпичные куклы в сверкающих самоцветами кольчугах. За отчаянным моргульцем потянулись иртха и с других направлений, командующий дол-гулдурцами полутысячник Багнур остался где-то позади. Да он, собственно, ничего и не предпринимал сам, глядя, как наступление его воинов само собой успешно сминает войска йерри. Он так и бездействовал до момента, пока Дублук не получил рану в живот и не осел в мох, клыками закусив губу до крови. Лишь тогда он заорал стрелкам, чтобы работали по вражеской пехоте. Мергены подключились к бою с удовольствием, и остроухие, разом лишившись дюжины душ, отступили в чащу. Разрисованные татуировками и увешанные ожерельями сушеных ушей «шарку» с воинственным кличем рванули за ними с полным ощущением близкой победы, но… наткнулись на незримую стену. Совершенно неосязаемая и прозрачная, стена эта беспрепятственно пропустила отступающих йерри, но ощутимо толкнула в грудь преследующих иртха. Отличнейшая, яростная, мощная атака захлебнулась на пике: так мощная волна, налетая, разбивается о твердь прибрежной скалы. Раненый Дублук, скрючившийся на земле с коленями, подтянутыми к подбородку, только сплюнул, видя, как бойцы, которых он поднял в атаку, глупо отскакивают от непонятной преграды, точно стрелы от щита. Ни й’танг, ни кулак не могли пробить эту преграду с внешней стороны, как и стрелы иртха. А вот эльфийские стрелы, летевшие изнутри, преграда не останавливала, а напротив: в тех местах, где наконечники проходили сквозь стену, воздух как бы размывался от скорости их полета, увеличившейся в несколько раз. Стена усиливала мощь выстрелов, теперь от эльфийских стрел орков не спасали даже пластины доспеха. Это казалось невероятным, но легкие ивовые стрелы пробивали стальные пластины, вонзаясь в тело. Нападавшие падали в мох один за другим, с воем или сразу замертво, серые волны мха мгновенно впитывали ярко-алую в тепловом зрении кровь, и казалось, что хищные мхи высасывают саму жизнь.

— Дзарт-кхан, да что же это творится? — беспомощно посмотрел на него грохнувшийся неподалеку дол-гулдурец со пробитым стрелой коленом, немолодой, уже плешивый иртха. — Что за дрянь такая?

— Магия эльфов, Наркунгур ее задери! — с жутким узун-маулусским акцентом простонал Дублук, приподнимаясь на локте, а второй рукой зажимая рану куском мха. — Всем назад!

— А вот хрен тебе, щербатый! — внезапно ощерился вскочивший из своего схрона Багнур, раздувая ноздри приплюснутого носа. — Пока что я тут командую, понял?! Вперед, за остроухими! Бей гадов!!!!!! Вперед!

Горячий узун-маулусский уроженец даже про рану забыл, собираясь популярно объяснить Багнуру что-то важное, но не успел. Над лесом снова послышался уже знакомый жуткий вой, и оставшиеся в живых попадали на землю. Правда, теперь это были исключительно иртха: эльфов же защищал магический кокон. Тройка Уллах-тхар’ай пронеслась над вершинами, огибая очерченное преградой кольцо, и взмыла вверх, бессильная пробить возведенный магией барьер.

— Назад всем!!! — проорал оглушенный назгульим визгом Дублук, но его никто не услышал: половина войска Лесной заставы лежала ничком на моховой поляне, а те, что стояли на ногах, имели примерно те же проблемы со слухом, что и сам моргулец. Что-то, разевая пасть, орал дун-дзаннарт-кхан Багнур, указывая пальцем в направлении прежнего наступления, но что именно — разобрать было нельзя. Сейчас в ушах у Дублука мелодично шумели волны, и ему казалось, что это он слышит перекаты в верховьях далекой Удулхэ, бурной и своенравной реки, на берегах которой он родился и вырос в славном Городе Длинных Теней [81] . А потом он увидел, как незримая преграда задрожала и пошла рябью, ее кольцо стало расширяться, захватывая поляну. Словно круговая волна от брошенного в воду камня, она распространялась от центра Золотого леса к его окраинам, и там, где живые или неживые тела иртха оказались втянуты внутрь нее, происходило необъяснимое и ужасное: они попросту исчезали, переставая существовать. Дублук видел, как растворился в воздухе его недавний собеседник и дернулся было отползти от надвигающейся смерти, но рана не позволила даже приподняться. Удулхэ пела все громче, ее упругие пенные струи охватывали сапоги разведчика, били в подкованные подошвы, пытались перевернуть ставшее легким, как пустая скорлупка, тело. Дзарт-кхан Дублук улыбнулся, забыв про боль, и откинулся на спину в мягкое покрывало мха, позволяя ласковым волнам поглотить себя без остатка.

В сторожевой башне Дол-Гулдурской заставы свистал промозглый зимний ветер. Каморка под крышей находилась уже выше лесных крон, поэтому в лишенные ставень окна хлестал мокрый снег. Он падал на каменный пол и не таял — так холодно было внутри. Впрочем, тем, кто собрался в башне сейчас, любые капризы погоды были безразличны: черные истлевшие плащи скрывали лишь видимость тел, в действительности обнимая мертвенную пустоту. Словно три обугленных в огне скальных обломка, заостренные к капюшонам фигуры Уллах-Тхар’ай неподвижно стояли посреди круглой, продуваемой ветром, площадки. Далеко внизу, во дворе крепости, бесновались черные крылатые твари: птицеящеров, в отличие от их седоков, мокрый снег раздражал. Они мечтали заползти и спрятаться под крышу, но гхул-кхан Багнур, не вполне еще пришедший в себя после золотолесской мясорубки и безвозвратной потери девяти десятых личного состава, заперся у себя в покоях и лечил нервы курением сушеного мха му, так что ему было совершенно не до птицеящеров. А шестьдесят оставшихся в живых бойцов гарнизона Дол-Гулдура — в основном, стрелки — к летающим тварям Назгулов не приближались из вредности.

— Славная была битва, что и говорить, — ехидно произнес бесплотный голос. — Для эльфов, разумеется. А нам бы, будь мы живы, самое время броситься на меч от позора.

— Да, не так-то просто побывать в Лориэне, господа! — вздохнул второй голос. — Даже будучи Зрачком всевидящего Ока.

— Зрачком Ока! Зато она была в Лориэне совсем недавно!

— Кто именно?

— Девка! Та самая орочья девка, которую мы ищем уже полгода! Она все время идет на шаг впереди нас.

— Минуточку, во-первых — не мы, а наш свихнувшийся старина Аргор ее ищет. А во-вторых — с чего вы вообще взяли насчет Лориэна? Видели, какая у эльфийской ведьмы защита? Даже наши кольца оказались полностью бессильны против ее Нэина. Вы же сами убедились в этом, разве нет?

— Да уж… Кольцо Воздуха, Сила которого способна управлять плотностью стихии на таком расстоянии — это артефакт посерьезнее наших безделушек. Но я еще раз подтверждаю — та девка была в Лориэне, и Кольцо ее пропустило. Пленный эльф из внешнего периметра стражи видел ее идущей через лес к дворцу Галадриэли, но получил приказ не стрелять. Как она вышла — он не видел, так как сменился с караула, но уверен, что в Лориэне ее нет. Значит, покинула она его столь же беспрепятственно, как и вошла. Это еще раз говорит о том, что Аргор ничуть не свихнулся и роет в правильном направлении.

— Кольцо, девка, опять кольцо… — наконец, вступил в разговор третий голос, более густой и мясистый, чем предыдущие два. — Вы оба лучше скажите мне: какой тогда вообще смысл кидаться на Лориэн, пока Нэин на руке у Галадриэль, а Галадриэль — в Лориэне? Опять очередной бредовый приказ Тху? Вроде штурма Минас Тирита?

— Он просто уверен, что Единое спрятано в Минас Тирите, отсюда и его баранье упрямство, понимаешь, Малыш? Он похож на курильщика опиума, который страдает без любимого зелья, и эта жажда совершенно лишила его разума. Ты же понимаешь, Малыш, о чем я? Ты ведь любил опиум, правда? До того, как променял все маковые поля мира на один ма-аленький кусочек золота?

— Заткнись!

— Хватит дразнить Малыша, мы все не безгрешны. Но прошлых наших жизней больше нет, есть только вот эта наша вечность. Теперь наша задача — эту вечность не потерять, а для этого надо выиграть войну и найти Единое. Которое, кстати, с успехом может быть и в Лориэне: мало ли что эльфийская ведьма прячет у себя под юбкой?

— Но мы не можем туда заглянуть, а орочья девка почему-то может. Ее Нэин пропустил. А также она довольно мило играла в гляделки со стариной Аргором, великим и ужасным. Мне сдается, что Кольца на нее просто не действуют: ни эльфийские, ни наши. Значит, орочья девка способна проникнуть туда, куда не удается нам. Аргор вовсе не дурак, господа, он нашел универсальный ключ.

— Это девка-то универсальный ключ?

— Да, Малыш, именно! До следующей атаки на Лориэн ее необходимо разыскать.

— И что? Мы отправим ее искать Единое?

— Зачем Единое? Можно заставить ее вынести те Кольца, о местоположении которых мы знаем. Например, без Нэина Галадриэль ничего не сможет сделать против армии Дол-Гулдура.

— «Бывшей армии Дол-Гулдура», вы хотели сказать? Из тех шести сотен уцелело примерно пятьдесят бойцов.

— Все это ерунда… Уж что-что, а орки в Мордоре никогда не кончаются. Даже непонятно, зачем наш доктор выводит еще одну их породу, их и так в Средиземье полно, как блох на собаке.