Чтение онлайн

— Пошли быстрее, — приказал сержант.

Филюшкин, потерявший на дороге автомат, неохотно поднялся. Нельзя было терять ни минуты: наступало утро. Ползком разведчики выбрались на обочину дороги, миновали шлагбаум с будкой. За поворотом встали на ноги и размеренным шагом направились по краю шоссейной дороги на запад. Светало. Сзади послышался шум автомобильного мотора, и разведчики залегли в кювете: мимо неторопливо прошла немецкая автомашина, нагруженная сеном. Разведчики переждали немного и тронулись дальше.

Послышался скрип саней и громкие понукания. По дороге трусила лошадь, запряженная в крестьянские сани-розвальни. По сигналу Сергея разведчики вышли на дорогу и, не спрашивая у седока разрешения, прыгнули в сани. Филюшкин сделал это очень неохотно.

Седок от неожиданности опешил. Это был чистенький благообразный старик с аккуратно подстриженной клинообразной бородкой. Оглядев вооруженных людей, ввалившихся к нему в сани, он пытался было остановить лошадь, но сержант не разрешил.

— Поезжай, поезжай… Эта дорога куда идет?

— В Ново-Никольское, — хмуро ответил старик.

Несколько минут ехали молча. Непрестанно осматривались по сторонам разведчики, озирался и старик. Мимо подводы с шумом пронеслась встречная немецкая легковая автомашина. Не остановилась.

— А что везешь, дедушка? — спросил Кочетков, поднимая голову.

— Известно что, — нехотя ответил старик, оглянувшись на удалявшуюся машину. — Зерно. А вы что, разбойники? Грабить будете?

— Мы не грабители, — сказал Сергей Матыжонок.

Влево от шоссе отходила санная дорога. Сержант приказал старику остановить лошадь. Надо было немедленно убираться подальше от шоссе.

— А эта дорога куда?

— Эта на лесосеку, в Черняево.

— Далеко до лесосеки?

— Верст тридцать с гаком.

— Поворачивай туда.

— Как так? — воспротивился старик. — У меня свой путь.

— Ты русский человек, дед?

— Русский.

— Мы тоже русские. Надо помочь. Поворачивай!

Но старик уже догадался, что за люди в белых маскхалатах забрались к нему в сани. Неожиданно он рванулся, выбросился из саней и кубарем покатился в кювет. Спотыкаясь, увязая в снегу, старик бежал к лесу. Сергей подобрал вожжи и, даже не помышляя о преследовании старого человека, напуганного «разбойниками», повернул лошадь в сторону от шоссе.

Рысью проехали километров пять. Устраиваясь поудобнее, Кочетков ощупал мешки, лежавшие под новым армейским одеялом. Показалось, что они набиты не зерном. Распоров мешковину, разведчики вынули несколько папок с бумагами. Такими папками с аккуратно подшитыми документами были набиты два мешка. Разведчики поняли, что упустили предателя.

Положение усложнялось. Убедившись, что советские солдаты поехали к лесосеке, старик, конечно, вышел обратно на дорогу и, сев на попутную машину, поспешил за помощью. Ехать по дороге с документами? Настигнут. Надо уничтожить их. Остановив лошадь у большой, еще летом срубленной сосны с сухой, пожелтевшей хвоей, сержант приказал сжечь документы, которые вез старик.

Ярко запылала хвоя. Филюшкин лихорадочно ломал сучья, Кочетков вытаскивал из мешка папки, рвал, ворошил бумаги и бросал в огонь. С автоматом, направленным на дорогу, сидел на санях сержант. Через несколько минут все было кончено. Разведчики сели в сани и, немилосердно погоняя лошадь палкой, пронеслись по дороге с десяток километров. В удобном месте они на ходу выбросились из саней и, держа наготове автоматы и гранаты, залегли у дороги. Обезумевшая лошадь поскакала по направлению к лесосеке.

Погони не было. Поднялись разведчики и направились на запад. Шли по лесу весь день, ступая в след друг другу. Обходили аэродромы, вражеские гарнизоны, дороги. Не раз видели гитлеровских солдат, затаивались.

Филюшкин все время молчал, норовил отстать, и разведчикам часто приходилось останавливаться из-за него. Тогда сержант приказал Филюшкину двигаться первым, а сам пошел с Кочетковым сзади.

Вечером они услышали далекий паровозный гудок. Сержант приказал развернуть рацию и связаться со штабом дивизии. На первый же вопрос о слышимости последовал ответ: командный пункт дивизии отлично слышал «Чайку» — рацию разведгруппы, — просил передавать радиограммы.

Шумел эфир. В наушниках гремел разноголосый перезвон раций, раздавались какие-то команды, прорывалась музыка. Склонившись к аппарату, Кочетков быстро работал крошечным ключиком. Много событий случилось за день, но передавалось самое важное.

— Я — Чайка, я — Чайка, — уходили в эфир короткие знаки. — Первая ноль шесть выполнена. До ориентира «два четырнадцать» еще далеко. Была ракета. Осталось ноль три. Выбыл шестнадцать. Что делать?

С нетерпением ждал ответной радиограммы сержант Матыжонок. Боясь пошевелиться, вслушивался в эфир Кочетков. Когда зазвучала дробь морзянки и радист записал несколько цифр в адрес «Чайки», первым о том, что они означали, спросил Филюшкин.

— Из штаба дивизии, — спокойно сказал Кочетков, — передали цифру пятьдесят. Продолжать выполнять боевой приказ!

Свернули рацию. В овраге, в корнях поваленного дерева, решили разжечь небольшой костер. Обогрелись, высушили портянки, съели последний кусок хлеба — продукты остались у Чеботарева, убитого сразу же за первой вражеской траншеей.

Пододвинувшись к огню, Филюшкин шевелил палочкой угли, о чем-то сосредоточенно думал, Кочетков дремал. Сержант Матыжонок рассматривал бумаги. Одну из папок — с орлом и свастикой на обложке — он захватил с собой.

— Слушай, Эрнст, — поднял голову Кочетков. — Как же так получилось? Слышал приказание лейтенанта прикрывать нашу группу?

Филюшкин вздрогнул.

— Слышал.

— Правильное это было приказание?

— Преступное это было приказание, — отрезал Филюшкин. — Нахлестался спирта, царапнул немца, а потом — добей, прикрывай. Вы уйдете, а мне оставаться… Прямиком на тот свет… И за вами не успеть и к своим не выбраться.

— Правильно сказал перед смертью лейтенант, — взволнованно произнес Кочетков, — за свою шкуру ты боялся… В самый последний момент он понял тебя.

— Не болтай лишнего! — ощерился Филюшкин. — Посмотри на себя, награжденный за отвагу! Я буду отвечать перед прокурором. Но и ты кое за что ответишь, комсомолец!

— Ладно, — примирительно сказал Кочетков. — Поговорим по душам, когда вернемся. А знаешь, Эрнст…

Неожиданно Кочетков ринулся на Филюшкина, ударил его рукояткой ножа по голове, придавил. Не ожидавший такого оборота, Матыжонок вскочил, вынул пистолет.

— Свяжите его! — крикнул Кочетков.