Тропою испытаний. Чужой мир
Шрифт:
Пираты тоже заметили небольшое гарнское судно, и немедля развернули галеру навстречу. Гарны спокойно готовились. Обычно презреваемая броня вздевалась на мохнатые тела, ритульные шекары болтались на ремнях, а в короткопалых руках гарнов сверкали мечи, секиры и копья. И Эрик был одним из немногих, кто мог оценить ту глубину отвращения, которую вызывают пираты у псоглавых. Это казалось странным, но использование оружия длиннее двух ладоней против противника, трактовалось как несмываемое даже смертью оскорбление. Меж собой гарны бились только и исключительно на шекарах. Примерно так же обстояли дела и по отношению к броне. Псоглавы были полны решимости опозорить пиратов на свой, особый лад.
Как только "Ярость схватки" и пиратская галера сблизились настолько, что стал различим состав экипажа шхуны, пираты заметушились по палубе, спешно готовя что-то на корме. Эрик пригляделся и выругался: у галеры были тяжелые станковые метатели! Сейчас низенькие кривые фигурки чернокожих бомви с диким ором вращали большие катушки кабестанов, взводящих изогнутые металлические дуги метателей в натянутое положение. Сразу два огромных арбалета совсем скоро разметают гарнскую шхуну на досочки!
- Гаор!
– не выдержал наемник, - у них метатели! Прикажите начать маневры, иначе мы не успеем подойти даже на десяток саженей!
- Я вижу, человек! Ваши человеческие хитрости не найдут отклика в наших сердцах. Сама Судьба ведет нас! Лучше готовься к бою, если еще не струсил!
До скрежета сжав зубы, Эрик еле удержался от того, чтобы не нагрубить своим весьма не к месту упертым попутчикам. Молча достав трофейный меч, Эрик повернулся лицом к новой опасности.
- Не противься руке Судьбы, воин Эрик, - сказал гаор.
Наемник не ответил, внимательно наблюдая за действиями пиратов. Поэтому он увидел, как командир чернокожих указал на шхуну, и диск правой метательной башни развернулся, казалось, прямо на него. Огромная дуга с запоздалым на мгновение лязгом распрямилась, и в шхуну полетело большое заостренное бревно. Экипажи обеих кораблей завороженно наблюдали за пологой дугой полета великанской стрелы. Быстро достигнув высочайшей точки, тяжелый ствол устремился вниз. И воткнулся в доски палубы на корме шхуны. Сильнейший толчок выбил опору из-под ног у всего экипажа "Ярости схватки". Пираты довольно загалдели. Теперь распрямилась дуга второго метателя, посылая еще один подарок. Но он безобидно пробил большой парус грот-мачты, с громким плюхом затем скрывшись в морской воде.
Пиратский капитан проорал еще какую-то команду. Снова зазвенели кабестаны, а пираты стали тягать большие каменные кругляши и укладывать их на ложа взводимых метателей.
"Хъярн бы побрал эту упертую псину!" - подумал Эрик. Гаор все так же безмолвно ожидал, когда шхуна подойдет к галере вплотную. Рулевой уверенно удерживал штурвал в одной позиции, позволяя проклятым недомеркам бить прямо в упор.
Метатели сдвоенно лязгнули, бросая вперед россыпь тяжелых каменных глыб. Сразу три каменных шара изломали и снесли в море единственную мачту шхуны. Еще два прокатились по телам гарнского отряда, перемалывая грозных в битве воинов в кровавый безобидный фарш. Остальные глыбы пронеслись мимо.
Эрик с удивлением провел по лицу рукой и увидел кровь. Ранен?! Но миг спустя наемник понял, что с ним все в порядке. А вот рядом стоящего гаора раздавило, будто спелую виноградину. Гарны подняли озлобленный вой.
Мачта, держащаяся лишь на нескольких канатах, упала за борт и стала разворачивать гибнущий корабль .
- Ну, имей меня огр, просто блеск!
– заорал Эрик, наблюдая как судно, потерявшее управляемость, поворачивается боком к вражеской галере.
- Нас же сейчас добьют, вы, идиоты!!
– схватив первого попавшегося гарна, прорычал наемник. Псоглав лишь ощерился, освобождаясь от хватки.
Пираты теперь уже не спешили; шхуна замерла в пятнадцати саженях от галеры, и теперь ничто не могло помешать пустить ее на дно вместе со всем экипажем одним метким выстрелом. Снова зазвенели кабестаны, а на ложа легли гигантские колья. Оба баллистира неспешно прицелились. Металлический щелк резанул по ушам, и сразу два снаряда прошили беззащитный борт гарнского судна. С протяжным скрипом корабль стал переламываться пополам. Из раскрытого, как зев чудовища, пролома стали вываливаться бочонки с пресной водой, припасы и части изломанных переборок.
А спустя всего минуту на плаву остался лишь бездоспешный человек. Все гарны вместе со своим кораблем отправились во владения Морского Хозяина.
- Капитан, - донеслось с пиратской галеры, - на горизонте парус! Это тот самый аррский охранный бриг!
- Ладно! Подымайте эту одинокую рыбку на борт и держите курс к островам! Идем в штиль!
Эрик не сопротивлялся, позволив пиратам втащить его на доски палубы.
- А ты здоров, детина! Будешь отличным гребцом!
– сказал золотозубый главарь пиратов, довольно оглядывая нового раба.
***
Когда в сумерках раздали плошки с жирной кашей, невольники слегка оживились. Жадно поглощая пищу, некоторые бездумно пялились перед собой. Другие, еще не отчаявшися, зыркали по сторонам, отыскивая глазами таких же как сами. Заоглядывался и Нист. Цепким взглядом бойца тайной стражи он подсчитывал тех, кто отвечал ему не пустым взглядом мертвой души, а сдерживаемой силой гнева, надежды или даже страха. Вопреки расхожему мнению, что нет людей ненадежнее трусов, Нист по своему опыту знал, что все как раз с точностью до наоборот: трус всегда верен только себе и своей осторожности. И этот страх, страх смерти или потери рассудка, можно использовать, если знать, как.
Вот сзади через несколько скамей сидит мрачный, иссушенный отиец. Когда он поднял взгляд на стража, тот ему легонько кивнул. Помедлив, отиец ответил тем же. Впереди сидел рыжий варвиец, с надеждой оглядывавшийся теперь на Ниста. Его полубезумный вид подсказал стражу, что он готов уже на все, лишь бы эта беспомощность гребца пиратской галеры вылилась в хоть какой-нибудь исход.
Нист медленно обводил взглядом товарищей по несчастью. Всего откликнувшихся на его безмолвный зов оказалось до обидного мало; бороться с судьбой продолжали лишь тринадцать гребцов из восьмидесяти. Остальные прятали глаза или вовсе отказывались отвечать на тычки соседей. Теперь осталось лишь придумать, как освободиться от оков.
- Ты забыл посчитать меня, стражник.
Нист изумленно повернулся к головорезу. В наступивших сумерках он не увидел выражения его лица.
- Здесь нас ждет смерть или безумие, - так же тихо продолжил наемный убийца.
– А значит, пора сделать что-то неожиданное... Не знаю, что ты задумал, но я буду участвовать! Освободимся, а там уже решим, кому из нас умирать!
Глава 19. Самый близкий враг.
"Делани, дочь моя! Это письмо я пишу в большой спешке, поэтому прошу простить меня за скупые строки! В свете создавшегося положения, надежд на то, что я еще увижу тебя своими глазами, у меня уже почти нет. Поэтому прошу тебя быть сильной духом, как никогда прежде. Крепись, милая, потому что твой брат Йорн пал, защищая родной дом от атаки имперского легиона. Мы до сих пор в осаде, поэтому судьба моего среднего сына, твоего брата Гелара, мне неизвестна. Один из моих людей видел его с большим отрядом наших защитников, отступающим на запад. Удалось ли им скрыться, мне то неведомо..."