Чтение онлайн

— Ты знаешь, сейчас я не могу мечтать ни о чем другом, кроме как проспать всю ночь рядом с тобой, — произнес он безжизненным голосом.

Джесс была едва в силах говорить из-за бешеного стука сердца, которое заставило ее забыть обо всем, кроме того, что происходит здесь и сейчас.

— Джесси, я… — не договорив, он стиснул ее руку, — я бы присоединился к тебе под одеялом, и…

— Как? Прямо в одежде?

Пьянящая расслабленность растеклась по всему ее телу и смыла последние следы сдержанности.

— Нет, только после того, как ты снимешь ее с меня, — неуверенно прошептал Луиджи. Погрузив пальцы в ее густые белокурые волосы, он притянул ее к себе, а его голова скользнула на подушку. — У тебя все-таки две здоровые руки, а у меня — только одна.

Его поцелуй поразил Джесс своей нежностью: мягко отклоняя ее несдержанную пылкость, его губы встретили ее нежным, исследующим прикосновением.

— Джесс, ты уверена, что тоже хочешь этого? — прошептал Луиджи в ее полураскрытые губы.

— Уверена.

Проблеск здравого смысла требовал оттолкнуть его, даже когда она прильнула к нему, чтобы подтвердить свою уверенность.

— Я мог бы попытаться просто лежать рядом с тобой, если ты не хочешь ничего большего, — хрипло прошептал Луиджи. — Возможно, мне даже удастся впасть в сладостное забытье… через какое-то время.

— Может быть, и удастся, но я этого не хочу! — возмущенно воскликнула Джесс. Она почувствовала, как при звуке его ответного смеха ее кровь закипает от распаленной страсти.

— Ну, так в чем же дело? Почему ты меня не раздеваешь? — шутливо упрекнул ее Луиджи.

— Я… я не знаю, с чего начать, — запинаясь, пробормотала Джесс, на мгновение теряя присутствие духа.

— Зато я знаю. — Он легко приподнялся и, прежде чем она поняла, что происходит, ее ночная рубашка была стянута через голову и отброшена в сторону. — Ну? Это было не так уж трудно? — прошептал он, и у Джесс перехватило дыхание, когда он прикоснулся к ее обнаженному телу.

Она тихонько засмеялась, уклоняясь от его рук, и стала расстегивать на нем спортивную куртку, но ее смех сменился недовольным восклицанием, когда Луиджи не захотел даже попытаться помочь ей сдернуть куртку с его плеч.

— Ты не очень-то опытна в подобных манипуляциях, верно? — нарочито самодовольно промурлыкал он, садясь в кровати и снимая с себя куртку. В его сияющих темных глазах она прочла вызов и едва уловимое подтрунивание. Он как бы приглашал Джесс продолжать.

— Нет, не очень, — согласилась она. Ее руки слегка дрожали, когда, повинуясь непреодолимому желанию, она нежно провела ладонью по темным шелковистым завиткам волос на его груди.

— Луиджи, я… — Она вскрикнула, не в силах продолжать, потому что его пальцы коснулись ее ставших твердыми розовых сосков.

— Что, Джесси, что? — настаивал он.

Я люблю тебя, безмолвно кричала ее душа, и скоро я буду горько сожалеть о каждом мгновении, когда гордость не давала мне прийти к тебе в объятия! Родной мой, единственный, не покидай меня!

— Джесси?

— Я говорила неправду, что ты был не первым моим мужчиной, с кем я занималась любовью. У тебя нет причин верить мне, но…

— Я верю, Джессика, — прошептал Луиджи. — Наоборот, я не поверил в тот раз, когда ты солгала… Я уже говорил, что инстинкты меня редко подводят…

— Правда? Ты веришь мне? — задыхаясь, спросила Джесс, но ее тело уже трепетало под электризующими прикосновениями его рук.

— Забудь обо всем, — прошептал Луиджи, притягивая ее к себе, — забудь обо всем, Джесси, кроме того, что происходит с нами здесь и сейчас!

Дикая, почти животная энергия страсти захватила их обоих и вовлекла в водоворот чувственной бури, а много позже, отступив, оставила лежать безмолвными и обессиленными. Тело Джесс болело, как после трудной физической работы, но гораздо сильнее болело ее сердце, тревожно замиравшее в груди, когда их сплетенные тела все еще лежали в объятиях друг друга.

— Джессика, прости меня, — раздался прерывистый шепот Луиджи. — Это должно было произойти не так… Мы как будто вели войну, а не занимались любовью!..

Джесс молча отвернулась от него, когда его объятия ослабли. Она обманывала себя, думая, что эта ночь останется волшебным воспоминанием, которое удастся сохранить в сердце навсегда. Иллюзорное успокоение, которое временно обрело ее тело, досталось такой ценой, которую сердце не могло выдержать.

— Нет, пожалуйста не отворачивайся от меня, — произнес Луиджи, вновь поворачивая ее к себе и теснее обхватывая руками. — Твое тело так же истерзано, как мое? — прошептал он, нежно прижимаясь губами к уголку ее рта.

Джесс вздрогнула, потом расслабилась и приникла к его груди.

— Да, — вздохнула она, — и я сама виновата в этом! — Эти слова как бы сами собой слетели у нее с языка. На его нежные ласки она отвечала агрессией, будто какая-то часть ее подсознательно хотела наказать его за то, что наслаждение, которое он дарил ей, не будет продолжаться вечно и завтра они расстанутся навсегда!

— Нет, виноват я один.

— Этот спор опять перерастет в борьбу? — вздохнула Джесс. Чувствуя, как новая волна желания затмевает ее душевную боль, Джесс обвила его шею руками.

— Нет, сейчас все будет иначе, — ласково пообещал ей Луиджи. Она легла на него, а он стал нежно и ласково покусывать ее соски, одновременно гладя ладонями атласные ягодицы.

Сладострастный смех Джесс сменился полными неги стонами, а потом — протестующим жалобным писком, когда он перевернул ее на спину.

— Луиджи, что ты делаешь?

— Готовлюсь приласкать тебя, — ответил он с застенчивым смешком, захватив ее руки, чтобы губами и языком начать мучительно-возбуждающее исследование ее тела, страстно выгнувшегося ему навстречу. Он с наслаждением вдыхал запах ее кожи, волос, опускаясь все ниже, к ее лону.

— Нет! — невольно вскрикнула Джесс.

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Не знаю! — простонала Джесс.

Она вцепилась обеими руками в его волосы, пытаясь остановить, но эта попытка быстро превратилась в томную чувственную ласку. Это становилось опасным. Его поведение слишком напоминало любовь, чтобы она могла справиться с ним — бессовестным соблазнителем.

— Нет! Ты меня мучаешь! — вскрикнула она, и не только потому, что чувствовала себя не в состоянии дольше выдержать эту чересчур изысканную и сладостную пытку, которой он ее подвергал. — Перестань, умоляю!