Чтение онлайн

– Ну все, Костик! Пиши: душа пропала! Там красавица Надя, тут красавица Чиракан. Да-а, не успел в астрал выбраться, да примолодиться, а девушки уже табунами следом ходят!

– А кто этот веселый охальник? – наигранно нахмурившись, обернулась к Жене девушка.

– Да это такое же искалеченное, как я, божество, только душевного происхождения. А зовут его Женя, - представил гостя Змей.

– А-а, - стала догадываться о причине визита двух душ Чиракан. Ее веселый взгляд быстро погрустнел. – Не бойтесь, я ведь все-таки не инфернальная богиня – не буду раздоры плодить. Но поговорить по душам с Костиком мне никто не запретит, правда?

– Мы даже будем очень обязаны тебе, если ты развлечешь его общими воспоминаниями и рассказами о нашей жизни, – попросил Кецалькоатль богиню. – Мы с Женей хотим немного посекретничать между нами, божествами, так сказать.

– Ну, а мы с Костей тоже посекретничаем между нами, и занудные божки нам ни к чему! – отпарировала своим острым язычком смешливая девушка и добавила. – Идите, идите уже! Не мешайте нам.

Жене со Змеем ничего не оставалось делать, как пройти в сумрак храма. Астральный турист приготовился увидеть какие-нибудь особые внутренние интерьеры, но мгла не рассеивалась. Он почувствовал, что они просто повисли в темноте напротив друг друга. Поняв, что беседа будет происходить в этой обстановке, он просто расслабился и стал ждать, когда хозяин начнет беседу. Видимо, Пернатый тоже обдумывал, как ему начать:

– Женя, я не очень понимаю, насколько распространяется твоя осведомленность…

– Думаю, далеко. Но и я не понимаю многого. Например, как так получилось, что об этой истории не знает сам астрал (ну, или его создатель), но знаешь ты, по сути, не очень-то и сведущий ангел?

– Тогда мне ясно, - послышался облегченный вздох божества. – Ты тот, кого я ждал. Я расскажу все, что знаю, но не думай, что я действительно знаю многое… Это был сон.

– Боги умеют спать?

– Не удивляйся. Я после инкарнации могу спать, как любая душа, но этот сон не из тех. Понимаешь, сон бога – это уход от действительности. Ведь большую часть реального времени я и провожу в этом состоянии. Нам выпадает воистину тяжелая роль быть одними и теми же иногда на протяжении тысячелетий. Поэтому мы и коротаем время во снах. Мы просто погружаемся в глубины астрала, где почти ничего не происходит, и время останавливается. Нас не трудно вызвать обратно сюда, но пока мы не нужны, мы спим, не отдавая сами себе отчета, где мы бродим и какую информацию просматриваем. Этот сон я видел давно, лет сто или двести назад и до сих пор не могу понять, что он означает. Пожалуй, легче всего будет просто кинуть тебе инфопакет о нем. Ты сможешь его воспринять?

– Постараюсь.

– Тогда лови! Если что, я буду рядом...

***

Женя как бы перестал существовать. Он даже не чувствовал себя Пернатым змеем, он просто ничего не чувствовал. Сохранялось только единственное ощущение постоянного падения в какую-то пустоту, но это не было страшно, это было никак. Словно ничто больше не существовало и ни ничто не происходило. Наконец, спустя, может минуты, может годы, а может и вечность, что-то произошло. Даже не произошло – нет, здесь никогда ничто не происходило – изменилось ощущение. Словно его сущность прекратила погружение в ничто, и стала парить то ли на месте, то ли смещаясь куда-то и ловя отголоски мыслей, отражения чувств, эхо событий, то ли произошедших, то ли еще не наступивших. Сюда доходили только слабые сигналы, как легкая рябь на воде от прогремевшего где-то ядерного взрыва.

Казалось, целую вечность не было никаких четких ощущений… но все же его покой был нарушен. Мысль… пришла одна странная, похоже, нечеловеческая мысль… Затем возник образ пирамид Теночтитлана и тут же растаял. Он уже настроился на эту волну и ждал, ведь спешить было некуда… вот снова отражение мысли: «…отныне тропа толтеков поведет…»

Опять спокойный сон... и вдруг ясная картина: Огромный орел, сидящий на холме у пирамид. К нему слетаются, словно мотыльки, души людей, вставая у подножья пирамиды и гуськом поднимаясь наверх. А гигантская птица деловито хватает очередную душу и потрошит на ритуальной площадке: шкурку выбрасывает, а сердцевину проглатывает, задирая голову кверху…

Картина пропадает, но он остается на этой волне, как чувствительная антенна. Он не может осмыслить, что видит, он пассивен, но бесконечный опыт снов подсказывает ему ждать. Ждать неизвестно сколько и неизвестно чего… Он растворяется в ничто и ловит малейший отзвук… и он приходит… но это не мысль, не картина… это страх… и только потом приходит мысль: «…бог… этой тропой пройдет бог, нагваль… …но это невозможно, этой тропой идут только души… …пусть идет – бог не сможет скрыть своей сущности, когда увидит орла, он его испугается и…» - отражение мысли пропало, и он опять завис в пустоте.

Но больше спать он не смог. Мысль спугнула сон, и он медленно начал свой долгий путь из глубин, навстречу странной мысли: «Какой бог пройдет новой тропой толтеков?» и вдруг, как будто спровоцированное этой информацией пришло отражение реала: странное, тесное каменное помещение, много непонятных маленьких деталей. Два мужчины: один старик, другой молодой пожимают руки. Но молодой не совсем человек, вернее совсем не человек… да он бог, нагваль! Но все опять пропадает, стираемое новыми ощущениями событий и пространств – он уже поднялся из глубин астрала…

Женя открыл глаза и разглядел в сумерках озабоченное лицо Пернатого Змея.

– Теперь мне многое ясно. Но как ты тогда догадался, что к чему в твоем сне?

– Я и не догадался. Но у богов хорошая память. К тому же я знал, о чем идет речь. Я должен объяснить, что ты видел в моем сне. У индейцев есть тропы в мир усопших. Одна из инфернальных троп обставлена именно в таком антураже, чтобы сразу вызвать у приходящей души чувство подчинения и раболепства перед Гуитцилопочтли – одного из главных и весьма кровавых богов ацтеков. Зная эту тропу, я заметил расхождение с настоящей: орел не должен сидеть на пирамиде. Обычно он сидит на земле или на огромном кактусе. И по-настоящему смысл не в том, чтобы идти этой тропой, а свернуть с нее.

– Интересно, а кто такой нагваль?

– Давай я тебе по порядку расскажу. У всех астральных отражений реала большие трудности на этапе формирования в период, когда народы еще находятся на примитивном уровне развития. Ведь душа дикаря не многим отличается от животной, в смысле осознания себя, и поэтому дорога в астрал ей заказана. Мы стараемся найти для них хоть какие-нибудь лазейки сюда. И самый действенный путь через трансцендентные практики, так как других средств для самоосознания, таких, как науки, история, искусства или общество, еще нет. Шаманы Сибири, йоги Индии и нагвали индейцев, по сути, работают в одном русле. Орел в видениях индейцев – это устоявшееся представление колеса Сансары – реинкарнации. Этого орла хорошо знают сейчас на Земле благодаря Карлосу Кастанеде, но не понимают, что это иллюзия, отображающая тот же процесс, что происходит со всеми животными и недоразвитыми человеческими душами: они снова находят гнездо жизни, но при этом сохраняют лишь маленькую толику своего я – ту, что дает им орел, то есть астрал или создатель.

– А нагвали? – опять напомнил Женя.

– Нагваль это тот, кто пришел отсюда на Землю, чтобы провести в астрал хоть небольшую группу душ. У толтеков сложилась такая практика. Некоторые души пережившие слияние и обретшие божественную силу, решили помочь тем, кто еще на Земле выбираться в астрал. Но, поскольку прямое влияние отсюда на людей минимально, они инкарнировали в тела и, пользуясь своей божественной сущностью, вели за собой индейцев. Но, поскольку это божественные пары, то при инкарнации образуется два нагваля, которые должны не только настроить группу учеников, но и найти свою половину. Чтобы облегчить эти поиски, сложилась цепочка: пара нагвалей, мужчина и женщина, собирают и воспитывают свою группу, которую они поведут мимо орла в астрал, но одновременно, они ищут следующую пару инкарнировавших нагвалей, чтобы передать им свой земной опыт. Ведь при инкарнации вся астральная память стирается, и чтобы вновь обрести себя, нагвалю нужно проделать весь долгий и тяжелый путь становления.

– Значит, прежде всего, нагваль должен пожертвовать своей астральной личностью?

– Да, ведь реинкарнация стирает прежнее «я». Но, жертвуя собой, жертвуя своей любовью и теряя свою половину при инкарнации, нагваль приводит сюда большие группы индейцев, делая их счастливыми и обогащая астрал.

– А как же ты понял, что в твой сон несет предупреждение об опасности?

– Я и не понял, а стал догадываться только лет через полста, когда все больше душ стало пропадать. Я никому не говорил об этом сне, так как был сам не уверен. Но постепенно все стало вставать на свои места, кроме того, чьи это мысли и зачем это все надо? Это так и остается до сих пор догадкой. Но я не забывал последней картинки и постоянно искал на Земле подобную душу.