Чтение онлайн

– Каких Бодунов? – Женька, услышав, можно сказать, родной голос, пусть даже и повзрослевший, и готов был разрыдаться слезами счастливого крокодила. Приятель, видимо почувствовал, что другу не до шуток и спросил:

– Что, помощь нужна?

– Да, - не стал отпираться Женя и услышал еще более обескураживающий вопрос:

– Встречаемся здесь или в астрале?

– Где?

– Все ясно. Ты дома?

– Да.

– Тогда жди – через полчаса буду! Пока!

Женя автоматически нажал отбой и побрел на кухню. Нет ничего спасительней, чем врожденные рефлексы: он на полном автомате подошел к холодильнику и вытащил на свет пару банок Балтики. Плюхнувшись на диван в гостиной, он задумчиво открыл пиво и, отхлебывая, попытался найти объяснения этим метаморфозам.

А если у него склероз или амнезия какая-нибудь? Вот прожил, лет тридцать – старик, можно сказать, а потом: «бах!» - и полжизни коту под хвост! Да, иначе его полный провал в памяти никак и не объяснить. Ведь все рефлексы работали: всем в квартире он мог пользоваться на автомате, но стоило задуматься, как, например, работать на компьютере – мысли сразу оказывались в полном тупике. Как хорошо, что Федька откликнулся – иначе бы полная хана. Теперь он полностью прочувствовал, что значит по настоящему стать больным на голову. До полного счастья и пускания слюней оставалось совсем немного… но не могли же его так сильно ударить по макушке? Нет, тогда бы он был не здесь, а в психушке. А почем он знает, что это не психушка? Нет, для нее слишком прилично, если только не психушка для олигархов. А это кто такие еще?..

Съезжание его мозгов по наклонной плоскости было приостановлено звонком в дверь. Открыв, Женя увидел постаревшего и слегка полысевшего друга.

– Феденька! – не удержался он от облегченного возгласа и, в чувствах, бросился к тому на шею.

– Да! Дело далеко зашло, – пробурчал друг, впрочем, не слишком недовольно. – Лечиться не пробовал?

– Чем?

– Вином, конечно. С похмелья, знаешь, помогает – можно сказать, первейшее средство.

– Нет, Федя, мне только ты поможешь! Если конечно, поможешь, - Женька со вздохом оторвался от широкой дружеской груди – а то, действительно, подумает, что не той болезнью заболел. – Проходи, сейчас расскажу, что приключилось, или, вернее, ты мне расскажешь.

– Что расскажу? – спросил приятель, заходя в комнату, но, узрев пиво, согласно кивнул. – А чего под выпивку и не побазарить? Если еще чего-нибудь солененького и хрустящего найдешь…

Вскоре они сидели на диване и, позабыв про открытое пиво, пытались понять друг друга.

– Ты помнишь наш концерт зимой в десятом классе? – пытался хоть что-нибудь вспомнить Женя. – Мы еще за день до того первый раз компьютер увидели у твоего бати на работе.

– Ну-у, что-то припоминаю, - нахмурил лысину Федька, видимо пытаясь таким образом усилить кровообращение в своей черепушке. Потом, все-таки вспомнил. – Да! Это же наверно лучший наш концерт был. Ты потом, между прочим, всем свинью подложил. Но ничего – мы съели.

– Подожди, а драку после концерта помнишь?

– А кто дрался?

– Мы!

– Не-е, не помню. Может, я сразу по кумполу получил?

– Постой! Но я помню этого Стасика – дебильную гору мышц.

– Ну, я не знаю - темно было.

– Вот! А я помню эту драку. Откуда? – Женька чувствовал, что потасовка была чем-то вроде сна, или фантазии. Потом сообразил, что Федька за что-то его ругал. – А какую я свинью вам подложил? Я ничего не соображу.

– А ты где-то через полгода после этого концерта заявил, что у тебя ничего не получается! Это у тебя-то!

– А что у меня?

– Да ни у кого лучше и не получалось! А ты почему-то пришел в один день и сказал, что больше не будешь играть, и забросил все. Я не понимаю: люди не умеют играть, и всю жизнь, при этом, гитару мучают, а ты? Закопал талант и креста над ним не поставил!

– Да, мне кажется, я что-то вспоминаю. Но это на уровне чувств. Я слишком любил музыку. Это, наверно, как с женщиной – я не мог быть с ней как-нибудь наполовину. Или весь с ней, или никак. Но всем с ней быть у меня никак не получалось…

– Понятно. С глаз долой, из сердца вон. Если б я не понимал, мы бы еще тогда разругались. Не парься, в общем, - друг сообразил, что держит банку с пивом в руках и, отпив глоток, спросил. – А что ты хоть помнишь? У нас дел запланировано невпроворот, а ты тут, понимаешь ли, надумал выпадать из гнезда реальности.

– Федь, я ничего не помню, – жалобно заныл Женька. – Вот концерт помню, а потом не помню. Вот еще помню, что в чуме проснулся – дурь полная!

– Заладил: тут помню, тут не помню… Так не бывает! Я вот, всегда помню: где, с кем и сколько, – какой-то странно знакомой фразой ответил Федька, и вдруг сообразил. – Так это ж ты с похмелья в Булевом кабинете проснулся. Как же тебя туда занесло? По крайней мере, напиться ты должен был в Отраженке – иначе из тебя весь хмель по пути вылетел бы.

– Феденька, пожалей! – Какая Отраженка? – Женька ничего не понимал. – Я сейчас, там, в той комнате проснулся.

– Ну, там у тебя спальня. Где же еще и просыпаться?

– Да не там, а в другой комнате!

– Постой, постой! Ты, братец-Котик, не заговаривайся. У тебя ведь двухкомнатная, если конечно, к соседям не прорубился.

– Да пошли, покажу, – Женька потащил друга в спальню, но зайдя, остановился, озадаченно уставившись на окно, которое красовалось на месте предполагаемой двери. – Т-тута она была…

– Ну, слава богу! А то я думал, стал с ума уже сходить, – вздохнул облегченно Федька. – Понимаешь, если из двоих один дурак, то это еще полбеды, а если оба, то это уже счастье, но только в дурдоме. Я предполагаю нехорошую вещь – тебе, возможно, подчистили память в астрале, но одно вселяет надежду.

– Что?

– А то, что ты на автомате все вспоминаешь. Такое впечатление, что все-таки память у тебя не стерта, а заблокирована, причем ты потихоньку эту блокировку пробиваешь. Знаешь, что я тебе предложу? Давай, займемся делами, как будто ничего и не произошло. Я подозреваю: руки сами пробудят тебе мозги, вспоминая, что и как.

– А что, давай! Больше все равно ничего не остается делать, – обрадовался Женька, как душевнобольной, которому прописали таблетки с мелом. Но память пронырливо за что-то зацепилась. – Да, слушай, ты сказал: в Булевом кабинете? Что-то мне знакомое в этом слове.

– «Как много в нем отозвалось!..» - хихикнул друг и начал объяснять. – Понимаешь, кабинет, это такая ком…

– Да нет! Что такое буль?!

– Я бы много чего мог сказать о звуке буль, но ты все-таки, скорее всего, спрашиваешь об одном весьма ушлом ангеле.

– Каком ангеле? – Женька чувствовал, что должен бы сходить с ума, если бы все так и не было на самом деле.

– Ну, таком, кудрявом с жуликоватыми зелеными глазами, который все время норовит нажраться, причем, за чужой счет.

В результате этих бестолковых выяснений у Жени, тем не менее, что-то стало проясняться в голове. Одно пока туго доходило: какой такой астрал с ангелами и чертями? И одна новость поразила его до мурашек – Ярослав умер. Причем, чуть ли не с его, Женькиной подачи. Хотя Федя ни в чем его не винил, так как, несмотря на то, что Слава умер, парень был очень даже счастлив в астрале. Получалось, что пока Женька был отключке, он одновременно успел придумать какой-то там выход в астрал и всех туда отправил. Ну а Слава решил, что ему там будет лучше …