Чтение онлайн

Я вздохнула, и присела к Мие на кровать.

— Скажи мне, ты когда по лестнице вверх бежишь — ты потом нормально дышишь?

— Ну… не очень, — недоуменно ответила она, удивившись тому, что я сменила тему.

— А если у тебя сумка тяжелая еще или две?

— То мне надо будет отдышаться…

— Тогда почему ты веришь этой глупой книге, а не здравому смыслу? Представь, что будет с бедным мужчиной, который, волоча на себе твой вес, побежит вверх по лестнице? Думаешь, у него потом на что-нибудь силы останутся? Нет, задыхаться он, возможно будет, только вот не от страсти. Это же любовный роман!

Мия посмотрела на меня растеряно и жалобно спросила:

— Значит, так не бывает?

— Боюсь, что нет, — ответила я извиняющимся тоном, — Любовные романы — это такие волшебные истории для девочек, чтобы было о чем мечтать.

— И что же делать? — окончательно пала духом Мия.

Я пожала плечами:

— Видимо — найти среди наших женихов того, кому будет интересно, о чем ты мечтаешь.

— Ну тебя, — махнула на меня рукой Мия, отбирая книжку, — пока я буду присматриваться, "эта" всех приличных парней бусинами обвешает.

Обличительным жестом Мия указала на кровать нашей соседки.

— Что, прямо обвешает? — сделала я удивленные глаза.

— А то, — фыркнула Миа, — у нее их три полные банки, я сама видела, и цвет такой… сирееееееневый…

И я уже было обрадовалась, что смогу узнать хоть что-то про эти клятые бусины, вокруг которых крутятся все разговоры в последнее время, но снизу донеслась заунывная мелодия.

— О! Охотничий танец, бежим, а то опоздаем! — мгновенно встрепенулась Мия, выскочила из кровати, и наскоро переплетя косу потащила меня к выходу, — Соня, не тормози, а то кого-нибудь пропустим!

И я побежала за нею следом.

Из помещения, которое я назвала для себя "столовой" вынесли столы, а стулья расставили вдоль трех стен, как на утреннике в начальных классах. Внутри помещения надрывался странный инструмент, боле всего похожий и по звучанию, и по внешнему виду на незаконнорожденного сына волынки. На стульчиках, только усилия сходство с утренником, чинно сложив руки на коленки сидели люди: невесты вдоль одной стены, вдоль другой, напротив, жадно рассматривающие девушек воины, а в торце зала, судя по фартукам и колпакам, устроился обслуживающий персонал. Два стула в "невестином ряду" были пусты, и Мия отправилась прямиком туда, но я успела дернуть её за руку, и показала взглядом на подоконник дальнего от входа окна, чуть прикрытый тяжелыми гардинами.

— Тебе очень хочется, чтобы на тебя пялились, как на клубничный десерт, что был на сегодняшнем ужине? — зашипела я ей на ухо.

Мия без слов изменила траекторию движения, и скоро мы удобно устроились в импровизированной засаде. Меня немного беспокоили пустые места, но тут, откуда-то, выпорхнули две девчушки и, стараясь сделать независимые и взрослые лица, уселись рядом с невестами. Судя по тому, как покраснел один из поваров, этих девочек он знал, и неплохо. Но несчастный инструмент, судя по издаваемым им звукам, умирающий сейчас посреди столовой в адских мучениях, требовал уважительного к себе отношения, поэтому повар мог только корчить рожи, активно жестикулировать и показывать пантомимой методы физического воздействия, которые ожидают двух вертихвосток.

Я бегло оглядела воинов, запоздало сообразив, что мне не стоило появляться там, где я могу пересечься со светловолосым командиром, но, к моему счастью, Сая среди них не было. Инструмент издал серию полузадушенных визгов, и окончательно умер, исполнитель с достоинством встал, и в полном молчании покинул помещение, нежно прижимая трупик недоволынки к себе. Я обреченно закатила глаза: живая музыка это не только прекрасно, статусно и плюс 20 процентов к ценнику в меню, иногда еще это и невыносимо. Но, на мое счастье, действо окончательно съехало к сценарию сумасшедшего утренника: двое воинов подскочили к центральному окну, распахнули его, послышался шум мотора, не слишком хорошо запахло, и я приплюснула нос к окну, стараясь разглядеть события, творящиеся в темном дворе. Небольшой фургончик из нашего каравана аккуратно сдавал задом с открытыми задними дверями, с тем, чтобы подъехать вплотную к открытому окну и замереть.

А потом из фургончика грянула музыка.

Я сумела не засмеяться в голос, пока танцевала первая тройка. "Охотничий танец", как мне удалось аккуратно, наводящими вопросами, уточнить у Мии, был старше колонистов. Согласно фольклору, был танец привезен с Изначальной Земли, кстати — я поверила фольклору сразу, уж больно знакомым мне он показался. Считалось, что этим танцем воины показывают свою храбрость и силу, умение чувствовать своих напарников, а также грацию и мужскую красоту. Воин должен был уметь встать в пару или тройку к любому другому воину своего рода и ни разу не сбиться, не запутаться и не нарушить танцевальный рисунок. Нынче воины были наряжены в традиционные танцевальные костюмы — белая рубашка с распахнутым воротом, сверху красный шейный платок, короткая кожаная курточка и самая убийственная деталь туалета — широкие, богато расшитые штаны, перетянутые в талии кушаком, и обильно украшенные снизу рюшами. Высокие сапоги со шнуровкой до колена были единственной деталью туалета, над которой не хотелось смеяться. Но вот круглые, широкополые шляпы с круглой, приплюснутой тульей, намертво притянутые к голове кожаным шнурком, и свернутые узлом волосы, сразу под шляпой, украшенные шпильками с ярким стеклярусом, чуть не стали для меня роковыми. Я боялась, что с выдохом из меня выльется все накопившееся веселье, и это будет настоящей катастрофой, поэтому зажала рот руками, задержала дыхание и держалась, пока из глаз не потекли слезы. Парни переминались с ноги на ногу, изображая попеременно то пьяного медведя, то беременную утку, то кошку, копающую лоток, время от времени кто-либо из них, отвлекаясь от па ногами вспоминал о цели танца и начинал изображать на лице страсть, то есть бешено выпучивать глаза. Хуже всего мне приходилось в те моменты, когда воины, с самым серьезным выражением лиц, подносили левую руку к сердцу, адресуя этот жест невестам.

— Не расстраивайся, — ринулась утешать меня Мия, увидев, как я мотаю головой, и вытираю набежавшие слезы, — это же новички, что они умеют? Вот сейчас начнут танцевать старшие, вот тогда увидишь класс!

Я присмотрелась к первой тройке, и, действительно, разглядела там Джефа, и парнишку, который ехал в нашем автобусе. Однако, это не успокаивало — я боялась, что танец тройки старших я уже не переживу.

— Воооооооот, смотри, повзрослее вышли. Видишь — у них даже ведущий из тех, кто с ножем.

Я заинтересовано оглядела вторую тройку танцующих, выглядели воины, конечно, повнушительней, но все равно удивительно дурацки в этих своих расшитых кружевных панталонах поверх сапог.

— Мия, миленькая, — взмолилась я, — Давай прогуляемся, мне немного нехорошо. А вернемся к следующей тройке, ладно?

Мия только вздохнула, и мы прокрались к двери.

На улице было уже темно, тусклый свет лампы над входной дверью отвоевывал у сумерек не так много.

Мы с Мией устроились на крыльце, как немногим раньше, и я снова не услышала, как он подошел.

— Почему вы не смотрите танец, девушки? — голос Сая был ровным и таким холодным, что, казалось, за шиворот насыпали ледышек.

— Соне стало нехорошо, — тут же пискнула в ответ Мия, — мы вышли подышать.

Пришлось держаться озвученной версии.

— Мне стало душно, — прошептала я, потупившись, и прижав ладони к покрасневшим от сдавленного хохота щекам, — мы скоро вернемся. Ничего серьезного!

— Командир Сайгон, а Вы будете танцевать? — перешла в наступление Мия.

— Не в этот раз, Мия, сейчас мое дежурство, — вежливо откликнулся Сай, выразительно глядя на нас.

Пришлось вернуться в здание. Пока мы шли к столовой, я успела наклониться к уху Мии:

— У меня ощущение, что командир единственный здравомыслящий воин среди наших сопровождающих.

— Почему? — одними губами ответила та.

— Потому, что отказывается танцевать в расшитых панталонах.

Мы пересидели некоторое время в женском туалете, и появились в зале уже когда готовилась к танцам четвертая тройка. Все они были ближе по возрасту к Саю, чем к Джефу, у всей тройки за кушаки были заправлены ножи, и лица у них были спокойные — ни напряжения, ни сосредоточенности, словно они просто вышли постоять в центр танцевальной площадки.