Чтение онлайн

Сай двинулся прямиком ко мне, и я вскочила на ноги, кинулась ему на шею, чувствуя, как он крепко, до боли прижимает меня к себе, утыкаясь носом в волосы, переводя дыхание и успокаиваясь.

— Может быть, домой? — предложила я, когда он чуть отстранился.

Сай согласился с молчаливой благодарностью, и мы вышли в теплую весеннюю ночь, пахнущую незнакомыми мне цветами.

Всю обратную дорогу Сай молчал и казался спокойным, только рука, лежащая на моей талии, мгновенно напрягалась, стоило мне попытаться отстраниться. Я все гадала — что за тайна стоит за рождением Сая, какие отношения у него с отцом, а на грани сознания билась какая-то мысль, которую я никак не могла уловить, заставляя нервничать. Мы ушли из Дома Старейшин пешком: просторная внутри и огромная снаружи машина, на которой мы приехали, принадлежала Терри, а меньше всего нам обоим хотелось привлекать к себе внимание. Муж решительно свернул с ярко освещенной центральной улицы в лабиринт маленьких улочек и дорожек, который петлял между заборами задних дворов, и вскоре я совершенно потерялась. Очередной поворот вывел к очередному дворику, обнесенному сеткой, с совершенно непримечательной калиткой, выкрашенной в зеленый цвет. Сай ловко перегнулся через верхний край калитки, послышался лязг открывающейся щеколды и меня осторожно подтолкнули в открывшийся проход, потому что я замерла в восхищении. Тут не было ровного газона, кустов, выстриженных в форме зверюшек или вновь вошедших в моду на изначальной "альпийских горок", о которых моя мама могла говорить часами. Двор был живым: очертания дома смутно угадывались в листве разросшихся деревьев; куртины цветов, хосты, высокие стебли многолетников росли настолько естественно, что было ясно — создатель этой красоты, кто бы он ни был, потратил немало времени, добиваясь подобного эффекта. Но более всего меня привлекли небольшой прудик, берега которого были выложены камнем и изящная деревянная беседка, увитая нарядной зеленью с мелкими лиловыми цветками, вдоль внутренней стены которой шла широкая лавка, покрытая ковром, а в полу, в белой мраморной чаше, журчал невысокий фонтан, который едва доходил до моего колена.

— Летом в Таншере жарко, — объяснял Сай, вслед за мной заходя в беседку, — вот все и стараются сделать такой уголок, чтобы было куда спрятаться.

— Замечательно как! — выдохнула я восхищенно, и не сумев совладать с совершенно детским желанием залезла на лавку коленями и высунулась из беседки по пояс, рассматривая сад, — И деревья взрослые, большие.

— Я этот участок из- за них и выбрал. — отозвался Сай, стаскивая шляпу и бросая ее вместе с банданой на лавку, — Когда увидел — подумал, что… — он словно запнулся, потом снова заговорил, — Подумал, что для детей будет в самый раз.

Я замерла, боясь сказать хоть слово или сделать лишнее движение: мне показалось, что стоит спугнуть этот миг откровенности, и Сай закроется, спрячется под защитную броню, вылезти из которой его заставил танец с Эдвардом. Муж сел на лавку рядом, обнял мои ноги, прижался щекой к бедру, и стал рассказывать тихим, бесцветным голосом.

— С того самого дня, когда Эдвард забрал меня к себе, я был уверен, что когда вырасту — у меня будет большая семья. Как у мамы и Расмуса. Трое детей, не меньше — ведь быть единственным ребенком ужасно, а между двумя будет постоянная конкуренция. А потом я вырос, построил дом для своих будущих жены и детей и понял… что семьи у меня уже не будет.

— Так эти комнаты наверху — детские? — ахнула я.

Сай потерся о мою ногу щекой, видимо соглашаясь с моим предположением. Повисла тишина, слышно было только, как журчит вода в фонтанчике. Сай перетащил меня на колени, стиснул в объятьях и уткнулся лицом в грудь. Было видно, что ему не слишком удобно сидеть скрючившись, но Сай словно не замечал этого. Меня затопила нежность: я впервые видела своего мужчину растревоженным, ранимым и беззащитным.

— А дальше? — осторожно спросила я, запуская пальцы Саю в волосы и взъерошивая их.

— А дальше я просто жил, — я почувствовала, как Сай пожал плечами, — больше не мечтал, планов не строил, был уверен, что доживу до Рубежа, и уйду за грань, как и положено. А потом появилась ты, и перевернула мою жизнь с ног на голову.

— Уйдешь за грань? — мне очень не понравились предположения, которые возникли в моей голове, — то есть если бы нас не поженили — ты бы… умер?

Чем больше я узнавала Кериму — тем сильнее мне хотелось домой. И тут, наконец, настойчивое ощущение, что я что-то забыла, пропало, потому что я вспомнила. Дом. Родители. Папа просил позвонить.

Спонтанное желание вскочить и бежать чуть не вышло мне боком: я попыталась соскочить на пол, Сай, решив, что я падаю, постарался меня удержать. Несколько секунд мы недоумевающее смотрели друг на друга, а потом, не удержав равновесие, хохоча, свалились на лавку, запутавшись в руках и ногах.

— Мне надо позвонить домой, — сообщила я все еще удерживающему меня Саю, который с хищным интересом разглядывал мое лицо.

— Мгм, — согласился Сай.

— Для этого мне нужно встать, — я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь выбраться из его рук.

— Угу, — согласился Сай не двигаясь.

— А ты меня держишь! — возмутилась я, снова принимаясь барахтаться

— Удивительно тонко подмечено, — Сай подавил мое сопротивление (придавив тяжестью своего тела), и тут же потянулся к губам.

После долгого поцелуя меня не только выпустили из объятий, но и помогли встать на ноги, галантно поправив смявшееся платье.

— Пойдем, покажу тебе вход через веранду, — Сай потянул меня за собой по одной из выложенных плоскими камнями тропинок.

Я нервничала. Вернее не так. Я НЕРВНИЧАЛА. Сай привел меня в кабинет, посадил перед стационарным буком, уточнил, можно ли ему остаться — и теперь хищной птицей замер в кресле напротив. А я все никак не могла решиться нажать на кнопку вызова. Я сделала два глубоких вдоха, сплела и расплела пальцы, и наконец прикоснулась к экрану. Время словно остановилось, но вот, наконец, на экране появилась мама: судя по качеству картинки она приняла вызов на маленький наладонник, а значит, так и ходила с ним все это время, боясь пропустить звонок. Я почувствовала, как защипало в носу.

— Соня, девочка моя! — мама вглядывалась в экран, а ее руки сами плели еле уловимые для постороннего наблюдателя жесты. "Как ты?" — спрашивали мамины руки.

— Мама, у меня все хорошо! — отозвалась я, подтверждая слова на языке жестов.

Отца языку жестов выучил дядьБоря сразу после первого покушения, а отец, в свою очередь, обучил и меня с мамой, решив, что это знание вполне может пригодиться.

— С тобой хорошо обращаются? — руки мамы тем временем спрашивали: "Похищение?"

— Более чем. Можно сказать, что меня балуют, — улыбнулась я в ответ. "Недоразумение. Позже"

— У тебя есть ограничения по времени? — мама быстро шла по дому, направляясь, как я думаю, в отцовский кабинет. Руки тем временем жили своей жизнью: "Применяли силу?". Я помнила, конечно же помнила, что сигнал по галанету идет с задержкой, и предполагала, что мама задает вопросы подряд, не дожидаясь моего ответа, но почему-то за Сая, попавшего под подозрение, стало обидно.

Я вопросительно глянула на мужа, и закашлялась, когда он в ответ невозмутимо сделал жест, означавший "без ограничений".

— Никаких ограничений, — перевела я взгляд на маму, повторяя жестами "Все в порядке".

Изображение на экране бука мигнуло, стало гораздо более четким — значит, мама переключилась на стационарный бук. Вот она нагнулась над клавиатурой (красные пряди, отмеченные ТриОНом, скользнули на лицо) и наш диалог превратился в конференцию. Я, прикрыв глаза, смотрела, как к нашему диалогу присоединяются тетки: близняшки Марта и Берта, тетка Ксения, мама кузины Малати, кузина Аин, тетка Вероника (мама Амели, предпочитавшая отзываться на Нику), еще одна кузина, Влада.