Чтение онлайн

– Держать строй! – закричал кто-то.

Группа старых воинов поспешила вниз по каменным ступеням, выкрикивая воинственные кличи, чтобы поддержать гибнущее крыло.

Поднималось все больше и больше лестниц, и вскоре микенские воины взобрались на галерею. Андромаха видела, как на них набросились простолюдины с мечами и дубинками, сражаясь неумело, но отчаянно. Женщины все еще стояли на местах, выпуская стрелы во врага.

Защитники внизу были вынуждены отступить к каменной лестнице, и Андромаха увидела, как несколько троянских воинов побежали вверх по ступеням. Потом она поняла, что они бегут, чтобы защитить галерею.

Каллиадес оставил Геликаона и Банокла сражаться бок о бок на лестнице и ринулся вверх по ступеням к Андромахе. На бегу он прорычал:

– Отступайте, Андромаха, немедленно!

Вооруженный теперь двумя мечами, он врезался в нападающих микенцев.

Андромаха крикнула женщинам, веля отступать в покои царицы. Одна лучница уже погибла, но несколько раненых женщин прохромали мимо, в том числе маленькая Анио; кровь струилась из ее руки. Остальные продолжали сражаться, выпуская в микенцев стрелу за стрелой. Две лучницы упали, и Пенфиселея некоторое время стойко сражалась одна, потом упала с кинжалом в боку.

Андромаха схватила ее пучок стрел, повернулась, чтобы уйти – и увидела, что к ней идут два микенских воина, отрезав ей путь к бегству. Первый ринулся на нее с мечом. Она отбила удар связкой стрел, потом схватила одну стрелу в кулак, шагнула вперед и с криком ударила атакующего в глаз. Микенец упал, вцепившись в древко. Второй воин занес меч для смертельного удара, но упал на колени – сзади его саданули по голове дубиной. Ошеломленный микенец обернулся и вонзил меч в живот ударившего его человека. Андромаха подняла меч первого микенца и рубила им второго по шее, пока тот не затих.

Она перешагнула через трупы, чтобы добраться до своего спасителя, который тяжело привалился к стене; густая кровь пропитала спереди его одежду. Андромаха опустилась рядом с ним на колени.

– Помнишь меня, госпожа? – прошептал он. Кровь потекла у него изо рта.

Мгновение Андромаха не могла его узнать. Потом увидела, что на его правой руке не хватает трех пальцев, и вспомнила пьяного на улице, ветерана Троянской конницы, который назвал ее богиней.

– Ты Пардонес. Спасибо, что спас мне жизнь, Пардонес.

Умирающий что-то сказал, но его голос был слишком слаб, и Андромаха не расслышала. Она нагнулась над ним.

– Пусть это будет у тебя, – пробормотал он.

Потом его сиплое дыхание внезапно прервалось.

Андромаха выпрямилась со слезами на глазах и увидела на полу рядом с рукой погибшего золотую брошь, которую дала ему за храбрость и верность.

Вытерев лицо тыльной стороной руки, она встала, бросила последний взгляд на мегарон, где сражался Геликаон, а потом, послушная приказу Каллиадеса, побежала по каменному коридору обратно в покои царицы.

Первая комната представляла собой бойню. Дюжины тяжело раненных воинов лежали на полу; их притащили сюда их товарищи или простолюдины. Тут было и несколько раненых женщин. Андромаха увидела, что сюда принесли Пенфиселею, все еще живую, но с мертвенно-бледным лицом. Рядом с ней лежала Анио, ее голова покоилась на коленях сестры.

Юный Ксандер переходил от одного человека к другому, подавленный числом раненых, которых продолжали приносить. Он останавливал кровотечение, утешал раненых, держал за руку умирающих. Он поднял глаза на Андромаху, и та увидела, что лицо его посерело.

Каллиадес вошел вслед за ней, весь в крови: кровь текла из раны в верхней части его груди.

– Они взяли галерею, – торопливо сказал он Андромахе. – Мы можем некоторое время удерживать каменный коридор, но ты должна приготовиться покинуть вместе с мальчиками дворец.

– Геликаон? – спросила она, и сердце ее застряло в горле.

Но в этот миг Геликаон и Банокл вошли в комнату, неся тяжело раненного Полидороса. Они положили Орла на пол, и Геликаон повернулся к Андромахе.

– Ты должна немедленно бежать, – сказал он, и Андромаха услышала муку в его голосе.

«Ты должна бежать, – подумала она, ощутив острый укол страха. – Не мы должны».

Андромаха знала, что Геликаон останется и будет сражаться до конца. Она даже не собиралась его переубеждать.

Они поспешили в комнату, где спали мальчики. Андромаха разбудила их, и они стали тереть глаза, недоумевающе глядя на собравшихся вокруг их постели окровавленных воинов.

Геликаон поднес руку Андромахи к губам, и та вздрогнула.

– Ты ранена? – тревожно спросил он.

– Вчера, – призналась она, показывая на свое плечо. – Рана открылась снова. Мне понадобится помощь с мальчиками.

– Ты в любом случае не сможешь одна спуститься по веревке с двумя детьми, – сказал Геликаон. – Я спущу их вниз.

Надежда расцвела в ней и тут же умерла, когда он быстро опустил глаза.

– А после я вернусь, – договорил он.

– Ты бери Декса, – предложил Каллиадес. – А я понесу Астианакса. Он меня знает, и у нас с ним раньше уже были кое-какие приключения.

Он поднял мальчика, который уверенно обхватил его за шею.

– Что бы вы ни собирались делать, делайте это быстро, – поторопил Банокл, прислушиваясь к звукам сражения, доносящимся из каменного коридора.

– Привяжи ко мне ребенка, – сказал Каллиадес другу, протянув ему обрывок перевязочной ткани.

Банокл мгновенно обмотал его повязкой, крепко прикрутив ребенка к его груди. Каллиадес пошел к окну. Астианакс через его плечо улыбнулся Андромахе и помахал ей рукой, возбужденный происходящим.

– Тебе лучше взять с собой это, – вдруг сказал Банокл.

Каллиадес посмотрел на оружие, которое ему протянули.

– Меч Аргуриоса! Я ведь его потерял!

– Я нашел его на лестнице. Возьми.

– Он будет мешать мне спускаться. Пусть он побудет у тебя, пока я не вернусь.

– Ты не знаешь, что может случиться внизу. Возьми меч.

Каллиадес пожал плечами и вложил меч в ножны. Потом вылез из окна и исчез в ночи.

– Ты следующая, моя любовь, – сказал Геликаон Андромахе. – Ты сумеешь слезть вниз, несмотря на рану?