Чтение онлайн

И ведь они действительно ей доверяли, поскольку, получив на свой вопрос прямой и исчерпывающий ответ, немедленно перешли к обсуждению других вопросов – о том, где теперь искать Кулагина и каким образом все-таки удалось создать копию "Явления Христа народу".

Если по первому вопросу Ирине сказать было нечего, то по второму у нее за последние несколько дней возникли кое-какие соображения.

– Позвольте мне, – сказала она, вклинившись в полуграмотные рассуждения господ чекистов о технологии живописи, о которой они имели очень смутное представление, почерпнутое, вероятнее всего, из какого-нибудь учебника для начальных классов художественной школы.

Сиверов, который за секунду до ее реплики как раз угодил в затруднительное положение, взявшись объяснять Потапчуку значение термина "лессировка" и благополучно запутавшись в собственных объяснениях, с облегчением умолк и с преувеличенным вниманием уставился на Ирину – дескать, валяй, бери огонь на себя, а то я совсем увяз... "Я тебе это припомню", – не без злорадства подумала Ирина.

– Написание такой копии – процесс длительный и трудоемкий, – заговорила она. – Неизвестно, сколько человек принимало в нем участие. Пока мы знаем только троих: Макарова, Колесникова и Кулагина. То есть предполагаем, что знаем...

– В данный момент это одно и то же, – вставил Потапчук. – Продолжайте, пожалуйста.

– Я говорю о том, – волнуясь, произнесла Ирина, – что это была настоящая, большая работа... Понимаете?

– Не совсем, – признался Потапчук. – Пока что вы, извините, пересказываете общеизвестные вещи.

– Верно, общеизвестные, – согласилась Ирина. Она бросила быстрый взгляд в сторону Сиверова, ожидая, что тот сейчас произнесет очередную колкость, но Глеб по-прежнему смотрел на нее заинтересованно. Это был взгляд коллеги, товарища, ожидающего, что после долгих и бесплодных словопрений сейчас наконец будет сказано что-то стоящее, и этот доброжелательный, спокойный взгляд неожиданно придал ей уверенности в себе. – Общеизвестно также, – продолжала Ирина окрепшим голосом лектора, втолковывающего азы теории относительности воспитанникам интерната для умственно отсталых, – что Макаров и Колесников являлись штатными сотрудниками галереи, а значит, должны были каждый день приходить на работу утром и уходить вечером. Значит, участвуя в написании копии, они должны были либо вообще не спать по ночам, либо...

– Правильно! – воскликнул Сиверов с несвойственной ему горячностью. – Это конгениально! Либо – либо... Либо вкалывать все двадцать четыре часа в сутки и все равно ни черта не успевать, потому что есть же предел человеческим силам, либо как-то ловчить – отпрашиваться с работы, брать отпуска за свой счет и, главное, как-то все это объяснять, на что-то ссылаться... Правда, – добавил он скептически, – они ведь могли и соврать. Много ли нам будет пользы, если мы узнаем, что Колесников в течение нескольких недель или даже месяцев ухаживал за больной теткой в Конотопе, а Макаров в это же самое время лечил артрит в несуществующем санатории?

– Это надо проверить, – заметил Федор Филиппович. – Возможно, ответ лежит на поверхности. В конце концов, все они сделали крупные приобретения: машины, квартиры, бог знает что еще... Ведь им пришлось как-то объяснять, откуда взялись деньги! Пусть не налоговой полиции, но хотя бы окружающим... Словом, займитесь. Вы, Ирина Константиновна, наведайтесь в Третьяковку и постарайтесь разузнать, не брали ли интересующие нас личности где-то в начале года отпусков за свой счет и если брали, то чем мотивировали необходимость покинуть рабочие места. Ну, и художников порасспросите, вдруг какой-нибудь слушок... А ты, Глеб, просмотри налоговые декларации, постарайся узнать, как эти ребята объясняли свое неожиданное богатство, и продолжай искать Кулагина. Может быть, этот недоумок еще не получил от своих нанимателей то, что заработал. Хорошо бы нам их опередить...

– Хорошо бы, – согласился Глеб. – Только этот тип со шрамом уж больно шустрый.

– А ты постарайся оказаться шустрее, – сказал Федор Филиппович.

– Какой тип со шрамом? – спросила Ирина.

– А, вы же не в курсе, – сказал Сиверов. – Тот, что застрелил охранников в магазине. Продавщица заметила вдавленную переносицу и шрам на ней. Думаю, все эти убийства – его рук дело. Думаю также, что... Словом, мне неприятно это говорить, но я подозреваю, что в квартире вашего отца тоже побывал именно он – человек со шрамом.

– Любопытно, – сказала Ирина.

Она сама почувствовала, как фальшиво это прозвучало, и ничуть не была удивлена, встретив изумленный, непонимающий взгляд Сиверова.

Глеб раздраженно швырнул сложенную карту на соседнее сиденье. Одно из двух: либо карта безбожно врала, либо он вдруг разучился ее читать. Поскольку в себе Сиверов не сомневался, приходилось признать, что покупка в газетном киоске этого раскрашенного листа бумаги была ошибкой. Нужно было, наверное, попытаться раздобыть настоящую карту из тех, каких простому обывателю не купить ни за какие деньги, но на это у Глеба попросту не было времени, да и в голову ему, честно говоря, в тот момент не пришло, что в этой поездке могут понадобиться карта, компас или, например, система спутникового наведения.

"Вот, – подумал он, неожиданно развеселившись, – вот чего мне, оказывается, не хватает – системы спутникового наведения! Нет, в самом деле, что за дела? Где это видано, чтобы Джеймс Бонд, скажем, заблудился в лесу, отправившись в очередной раз спасать мир?!"

Он закурил очередную сигарету, включил передачу и тронул машину с места, пуская дым в открытое окно. Машина покатилась вперед, подпрыгивая на выступавших из укатанной, убитой до каменной твердости земли узловатых корнях деревьев. Дорога то ныряла в сырые, поросшие густым орешником и еще какой-то лиственной дрянью лощины, то карабкалась на невысокие пригорки, где над усыпанной опавшей хвоей песчаной почвой возносились к небу медно-рыжие стволы старых мачтовых сосен. В окно залетел серый овод, своими обтекаемыми линиями и отведенными назад узкими крыльями неуловимо напоминающий реактивный истребитель, потолокся с сердитым зудением под ветровым стеклом, заложил крутой вираж в опасной близости от лица Глеба и стремительно вылетел наружу.

Глеб вел автомобиль, по-шоферски выставив в окно левый локоть. Двигаться по этой дороге со скоростью большей чем тридцать-сорок километров в час не представлялось возможным, да и торопиться ему было особенно некуда: те, к кому он ехал, могли подождать – одни потому, что уже окончательно перестали куда бы то ни было спешить, а другие – по принципу "солдат спит, а служба идет".

Он миновал березовый перелесок, светлый от белых стволов. Земля здесь была густо усеяна золотыми монетками опавших листьев, и Глеб на минутку загрустил об уходящем лете. Мало того, что близились дожди, а за ними холода; сейчас, когда он занимался этим делом, каждое напоминание о том, что время не стоит на месте, вызывало в душе смутную тревогу. Картину, которую они искали, уже разрезали на части и могли в любой момент вывезти за границу, откуда ее будет очень трудно вернуть... если это вообще окажется возможным. Ее могли вывезти завтра или сегодня, а могли и позавчера. Фигуранты данного дела один за другим выходили из игры; оплакивать этих людей Глеб Сиверов не собирался, но они умирали, не успев ничего рассказать, а вот это уже было скверно. Судя по тому, как активно, даже торопливо их начали убирать, замысел похитителей, что бы они там ни замыслили, был близок к осуществлению.

Вспомнив о времени, Глеб посмотрел на часы. "Куда же подевалось это проклятое озеро?" – подумал он с раздражением. Если верить карте, озеро было где-то здесь, совсем рядом; увы, карта уже исчерпала кредит доверия, поскольку была напичкана неточностями и огрехами, как поминальная кутья изюмом. Половина деревень, мимо которых проезжал Глеб, на ней не значилась; других, обозначенных на карте, не существовало в природе. Не значилась на карте и узкая, темная, явно довольно глубокая лесная речушка, которую Глеб пересек по ветхому деревянному мосту, грозившему в любой момент развалиться. Безымянное озеро, которое искал Глеб, – водоем, судя по все той же карте, не маленький – здесь было четко обозначено, а вот найти его не получалось.

Потом впереди что-то мелькнуло, и в следующее мгновение Сиверов увидел оливково-зеленый микроавтобус "УАЗ" с красным крестом на борту, пересекший дорогу, по которой двигался Слепой, под прямым углом. Глеб слегка прибавил газу и вывернул на перпендикулярный проселок за секунду до того, как машина "скорой помощи" скрылась за поворотом. Впрочем, видеть "уазик" ему было уже необязательно, поскольку тот оставлял за собой шлейф пыли, долго висевший в неподвижном, раскаленном, казавшемся густым, как суп, воздухе.