Чтение онлайн

Вот оба войска сблизились и остановились, готовые ринуться в бой по призыву вождей. Они стали, как две стены, ощетинившиеся копьями, закрытые щитами. Угрожающие, суровые лица воинов словно высматривают себе противников для смертельного поединка.

Еще не прозвучал роковой призыв, как из рядов троянцев быстро вышел стройный воин. Плечи его покрывала пятнистая шкура леопарда, а в руке он нес два боевых копья. Его узнали, — это был Парис Приамид, прекрасный Парис, похититель Елены. Он остановился перед ахейцами и громко крикнул:

— Слушайте меня, аргивяне! Есть ли среди вас храбрые воины? Кто из вас хочет выйти и сразиться с Парисом, сыном Приама?

Статный, чернобородый воин, как и Парис, покрытый шкурой леопарда, спрыгнул с колесницы и быстро пошел навстречу троянцу. Парис остановился, поджидая противника. Вдруг лицо его побледнело, он растерянно огляделся по сторонам, как бы ища пути к бегству: он узнал Атрида Менелая.

Парис вспомнил, как Менелай стоял когда-то на пороге своего дома, в мантии и золотой повязке на голове; он протягивал руки и дружелюбно улыбался гостю, приглашая его войти в свой дом… Задрожало сердце в груди у похитителя Елены. Руки его опустились; он почувствовал, что не в силах поднять копье на оскорбленного им героя. Он поспешно отступил назад и замешался в толпу троянских воинов. Близко стоявшие ахейцы захохотали, насмехаясь над струсившим Парисом. Беглеца остановил суровый оклик: перед ним стоял разгневанный Гектор. Сжимая кулаки, он язвил Париса горькими упреками:

— Несчастный Парис! Ты умеешь только прельщать женщин своей красотой, а перед воинами отступаешь с позором! Что же ты не встретил Менелая с оружием в руках? Тут ты узнал бы, у какого сильного героя похитил жену! Не помогли бы тебе ни твоя красота, ни дары Афродиты, когда ты упал бы на землю, глотая пыль, — ты, виновник стольких несчастий для нашего дома и нашего народа!

Парис поднял опущенную голову и гордо ответил брату:

— Ты можешь упрекать меня, Гектор: твое сердце непреклонно, как топор, вонзающийся в дерево; ты не знаешь колебаний. Но не смей порочить даров светлой богини: надо чтить волю бессмертных. Нет на мне вины в том, что я принял эти дары! Я не боюсь Менелая. Я готов сразиться с ним за Елену Аргивскую.

Обрадованный Гектор поспешил остановить воинов, которые уже готовы были ринуться друг на друга. Когда его высокая фигура появилась между войсками, передовые ахейцы отступили на шаг и занесли копья. Но тут выступил вперед Агамемнон и громко крикнул:

— Стойте, друзья ахейцы, опустите оружие. Пусть великий Гектор скажет нам свое слово.

В наступившей тишине прозвучал мощный голос Гектора:

— О троянцы, и вы, меднолатные данайцы! Слушайте, что предлагает Парис, из-за которого началась эта губительная война! Он предлагает всем нам сложить на землю свое оружие, он сам сразится один на один с вождем Менелаем за Елену Аргивскую! Кто из них окажется сильнейшим, тот введет в свой дом Елену и получит все сокровища, привезенные Парисом из Спарты. Мы же прекратим войну и поклянемся в вечной дружбе.

Затаив дыхание, ахейцы ждали, чтобы кто-нибудь из вождей ответил на предложение троянца. Тогда из рядов снова вышел Менелай и воскликнул, обращаясь к войску:

— Я готов к поединку! Пусть боги рассудят нас. Наши вожди должны дать священную клятву, что ахейцы и троянцы подчинятся суду богов. Но пусть придет на поле царь Приам и сам принесет клятву. Его сыновья горды и вероломны; слово старца надежней!

Оживленный говор и стук оружия прокатились по полю. Возницы брали за поводья фыркающих коней, и колесницы со стуком откатывались в сторону. Воины складывали на землю свое тяжелое медное вооружение, втыкали копья в землю и садились тут же на землю в ожидании поединка. Глашатаи в коротких белых хламидах бегом направились к Скейским воротам — их послали вожди, чтобы привести жертвенных животных и призвать на поле Приама.

По террасам Пергама бежала Елена Аргивская, в наспех накинутом богатом покрывале. На руках и на шее у нее звенели золотые украшения, тонкий белый хитон был расшит по-фракийски: по швам его сверху донизу шла широкая красная вышивка. Елена подбирала на бегу длинные складки хитона. Из-под него мелькали ее красные сандалии. За ней спешили две служанки, в более грубых, но тоже вышитых фракийских платьях и с множеством медных украшений.

Едва переводя дух, женщины очутились на городской стене. Здесь, возле Пергама, стена была так широка, что по ней могли бы пройти три воина в тяжелом вооружении. На стене стояла группа людей в длинных белых одеждах — старейшины Трои. Старики опирались на свои посохи и внимательно следили за всем, что делалось на поле. Подойдя к ним, Елена замедлила шаг и плотнее закуталась в покрывало. Старцы окинули ее неприязненными взглядами; до ее слуха долетел обрывок их речи:

— …злосчастная аргивянка! На горе нам привез ее сюда сын Приама!

Услышав эти слова, Елена выпрямилась, откинула свое покрывало и гордо взглянула в лица старейшинам. Те замолчали и почтительно расступились перед нею, провожая ее взглядами.

Проходя, она услышала за своей спиной их разговор.

— Нет, нельзя порицать Париса за то, что он навлек на нас такую беду! — говорил один из старцев. — Эта женщина подобна бессмертной богине. Можно ли удивляться, что два народа ведут губительную войну из-за ее божественной красоты!

Ему возражали другие:

— Мы не можем осуждать ее за то, что боги создали ее такой прекрасной. Но пусть прекрасная удалится от нас, вернется к себе в Спарту и отвратит погибель от наших детей!

С пылающими щеками и опущенным взглядом прекрасная аргивянка приблизилась к двум старцам, которые стояли в стороне на самом краю стены. Это был престарелый царь Илиона Приам и его ближайший друг и советник мудрый Антенор, еще бодрый старик с живыми глазами. Красавица боялась приветливого старца, избегала его осуждающего взгляда. Она знала, что с самого начала войны Антенор настаивал, чтобы Елену Аргивскую выдали ахейцам и покончили дело миром.

Елена остановилась, не смея идти дальше. Она не решалась сказать Приаму, что его ищут глашатаи, что его сын готовится выйти на смертельный поединок с Менелаем. Приам дружелюбно подозвал ее:

— Подойди ко мне, мое милое дитя. Ты передо мной ни в чем не виновата; виновны только боги, устроившие эту войну. Взгляни туда, на поле: ты увидишь там своего первого мужа и многих родных и близких…

Елена остановилась возле свекра и с волнением взглянула вниз. Сначала она ничего не могла разобрать в этом море блестящих лат и оружия. Она видела только, что войска стоят неподвижно, словно ожидая чего-то. Приам указал ей на военачальников в богатых доспехах; они медленно ходили между рядами стоящих и сидящих воинов. Елена узнавала среди них давно знакомых ей друзей и родичей царя Менелая, увидела и самого Менелая…

Вдруг к Приаму подошел глашатай, посланный Гектором, и громко сказал:

— О Приам Дарданид, иди на поле битвы, тебя призывают вожди троянцев и меднодоспешных данайцев. Твой сын, герой Парис, и воинственный Менелай Атрейон [33] выйдут с длинными копьями сражаться за Елену. Ты же, вместе с военачальниками данайцев, положишь священные клятвы — отдать Елену победителю и окончить войну, покоряясь воле Зевса.

Приам ужаснулся. Опираясь на руку Антенора, он заторопился вниз, по внутренней лестнице крепости. Елена осталась на стене со своими служанками. Она ждала поединка, трепеща от волнения: там, внизу, решалась ее судьба. Вскоре из Скейских ворот выехала царская колесница: Приам правил четверкой, Антенор стоял за ним, держась за поручни. Четыре участника клятвы сошлись посреди поля: Приам и Антенор с троянской стороны и вожди Агамемнон и Одиссей от ахейцев. Глашатай поднес им сосуд с водой. Вожди умыли руки, чтобы очистится перед молитвой. Воины подвели к ним жертвенных животных — двух белых баранов и черную без отметины овцу. Агамемнон поднял руки к небу и в полнейшей тишине произнес слова клятвы. Затем он отогнул голову первого животного и мечом пересек ему горло. Вскоре все три жертвы бились на земле, и темная кровь расплывалась вокруг них. Глашатаи принесли большой серебряный сосуд, полный пурпурного вина. Призывая месть богов на тех, кто нарушит клятву, все четверо участников клятвы кубками черпали вино и выливали его на землю.