Троянский конь западной истории
Шрифт:
Тем временем под Трою прибывают свежие силы: команда ахейцев укрепляется сыном Ахилла Неоптолемом, а коман да троянцев – сыном Телефа и племянником Приама Эврипилом, приведшим с собой целое войско из Тевфрании. Эврипил убивает сына Асклепия Махаона, славного рати врача [130] , но сам гибнет от блистательного меча Неоптолема, и, как мы уже отмечали, кругом младого вождя все кетейцы пали его. Одиссей переодевается в бродягу, пробирается в Трою [131] и там открывается Елене. Та дает советы некогда женихавшемуся к ней царю Итаки, как получше захватить город, и помогает ему выкрасть Палладий – священное изображение Афины, в свое время сброшенное Зевсом с неба на Землю в качестве знамения для легендарного основателя Трои Ила. Ил воздвиг для Палладия храм, и волшебная статуэтка стала залогом могущества и неприступности города.
130
Широко известная бабочка семейства парусников была названа шведским естествоиспытателем Карлом Линнеем в честь именно этого гомеровского героя.
131
По Софоклу, Одиссей и Диомед пробираются в Трою через «канал подземный тесный и зловонный» (Софокл. Лаконянки / Пер. Ф. Ф. Зелинского, О. В. Смыки и В. Н. Ярхо // Софокл. Драмы. – М.: Наука, 1990. С. 416). По нашим наблюдениям, данное описание вполне подходит тому самому искусственному гроту, который обнаружила экспедиция Корфмана.
Рис. 31. Джованни Доменико Тьеполо. Шествие троянского коня в Трою. 1773
Лишившись Палладия, Троя потеряла все шансы. Тем более что в дело вступил Эпей, бывший не только знатным кулачным бойцом, но и великолепным строителем. По проекту Одиссея он соорудил огромного деревянного коня вместительностью от 50 до 3000 человек. Что было дальше, всем известно.
Или нет?
Со стороны история выглядит так же, как представлялась она и жителям Трои, нашедшим у своих ворот «дар» данайцев. Измотанные десятилетней бесплодной войной, потерявшие лучших бойцов и не видящие никаких перспектив ахеяне собирают свои пожитки и уплывают восвояси. Но прежде, как и полагается, они приносят жертву богам [132] . В данном случае эта жертва символическая. Найти коня, чьи размеры соответствовали бы масштабу события, они не могут и потому строят громадное обетное животное то ли из клена [133] , то ли из кизилового дерева [134] и вырезают на нем следующую надпись: «Благополучно возвратившись домой, эллины посвятили это благодарственное приношение богине Афине» [135] .
132
По словам Полибия, «чуть не все варварские народы, во всяком случае большинство их, убивают и приносят в жертву лошадь или в самом начале войны, или же перед решительной битвой, чтобы в падении животного открыть знамение о ближайшем будущем» (Полибий. Всеобщая история: В 2 т. Т. 2 / Пер. Ф. Мищенко. – М.: ACT, Мидгард, 2004. С. 39).
133
Овидий, Публий Назон. Ибис // Овидий, Публий Назон. Скорбные элегии. Письма с Понта. – М.: Наука, 1978. С. 175.
134
Павсаний. Описание Эллады: В 2 т. Т. 1 / Пер. С. П. Кондратьева. – М.: ACT, Ладомир, 2002. С. 230.
135
Аполлодор. Мифологическая библиотека. С. 88.
Интересно, кто именно из лагеря ахеян мог начертать на коне эту надпись? Читая Гомера, можно составить впечатление, что прибывшие под Трою греческие воины были сплошь неграмотными. Все, кроме царя Тиринфа Прета. Его жена оклеветала молодого красавца Беллерофонта, и Прет послал его к своему тестю Иобату, сопроводив его своеобразным рекомендательным письмом, в котором просил ликийского царя убить Беллерофонта.
В Ликию выслал его и вручил злосоветные знаки,Много на дщице складной начертав их, ему на погибель;Дщицу же тестю велел показать, да от тестя погибнет.Это единственное упоминание в «Илиаде» об использовании эллинами письменности, но оно показывает, что во времена Гомера греки знали о существовании в Арголиде идеографического или слогового письма задолго до распространения финикийского алфавита.
136
Гомер. Илиада. С. 103.
Измотанные бесплодной войной, потерявшие лучших бойцов и не видящие никаких перспектив ахеяне снимают осаду и приносят жертву богам, выстроив из дерева громадное обетное животное.
На этом история могла бы быть закончена. И, возможно, так она и завершалась на самом деле. Однако автор «Одиссеи», из которой и перекочевал в «Малую Илиаду» сюжет о деревянном коне, – за греков, и, кроме того, как выдающийся поэт он недоволен невнятной концовкой грандиозного полотна. И Гомер изобретает потрясающий сюжетный ход – только он один мог бы прославить его в веках! Строительство троянского коня он представляет как коварный замысел греков, военную хитрость, стратагему. Циничный расчет состоял в том, чтобы заставить противника пустить в свой дом беду таким способом, чтобы он еще и испытал при этом радость.
Не так ли поступали всю вторую половину XX в. американцы, запуская в нашу страну «троянских коней» своего образа жизни? Григорий Чхартишвили писал по этому поводу: «Самый надежный и мощный способ распространить свое влияние на чужеземные края – это “завоевание любовью”, то есть культурная экспансия. Когда жители других стран начинают интересоваться твоей культурой больше, чем своей, влюбляются в нее, у них возникает желание жить так же, как ты, – стать частью тебя… Именно этим способом Запад одержал победу над социалистическим лагерем в холодной войне – не при помощи ракет, а благодаря Голливуду, «Битлз», джинсам» [137] .
137
Акунин Б. Эксгумация книги // Блог Бориса Акунина. – URL: http://borisakunin.livejournal.com/32209.html.
Так и вышло. Троянцы волокли рокового коня в свой город, ликуя, – именно с этого места начинается поэма «Разрушение Илиона». Лишь Приамова дочь Кассандра да жрец Аполлона Лаокоон не разделяли всеобщего счастья. В историю вошла фраза прорицателя, переданная Вергилием: «Чем бы он ни был, страшусь и дары приносящих данайцев!» [138] и, очевидно, восходящая к максиме, содержащейся в гораздо более древней киклической поэме «Возвращения»:
«Вводят дары в заблужденье и разум людской, и деянье» [139] .138
Вергилий. Энеида / Пер. С. Ошерова // Вергилий. Энеида. Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия. – М.: Лабиринт, 2001. С. 25. Для любителей латинского приводим эту фразу в оригинале: «Quidquid id est, timeo Danaos et dona ferentes!»
139
Возвращения / Пер. О. П. Цыбенко // Эллинские поэты. VIII–III вв. до н. э. С. 116.
За свою проницательность (самый умный!) Лаокоон жестоко поплатился: вместе со своими сыновьями он был загублен змеями, насланными Аполлоном.
Не нашедший отражения ни в «Илиаде», ни в «Одиссее», сюжет с Лаокооном стал чрезвычайно популярным у художников. Наиболее известное творение на эту тему работы родосских ваятелей Агесандра, Полидора и Афинодора вдохновило Готхольда Эфраима Лессинга на написание знаменитого труда «Лаокоон, или О границах живописи и поэзии», в котором немецкий мыслитель разъясняет, почему уважаемый священнослужитель и потомок дарданских царей изображен без одежды и не на пике страданий [140] .
140
Лессинг Г. Э. Лаокоон, или О границах живописи и поэзии / Пер. Е. Эдельсона // Лессинг Г. Э. Избранное. – М.: Художественная литература, 1980. С. 379–501.
Относительно того, как именно был доставлен в город троянский конь, древние авторы расходятся. Большинство из них не видят никакой проблемы в том, что набитый многочисленным войском артефакт мог просто не пройти в не бог весть какие высокие Скейские ворота. Эвгемеристическая традиция решает этот вопрос допущением, что троянцам пришлось разобрать часть стены [141] . Но в таком случае не нужно было бы и оснащать коня десантом -вернувшиеся с острова Тенедос греки без труда попали бы в крепость сквозь пролом в стене. Не исключено, что здесь вновь сливаются два разных сюжета о двух разных городах, взятых двумя разными способами.
141
Палефат. О невероятном / Пер. В. Н. Ярхо // Вестник древней истории. – 1988, № 3. С. 236.
Рис. 32. Весьма неточная копия скульптуры Агесандра, Полидора и Афинодора «Лаокоон и его сыновья», изготовленная в XIX в. по заказу одесского городского головы Григория Маразли. В 1971 г. установлена напротив Археологического музея г. Одессы [142]
Впрочем, существуют и иные версии. По мысли некоторых историков, встречающейся уже с Павсания, троянский конь был на самом деле деревянным или медным тараном – «это может понять всякий, который не приписывает фригийцам полной глупости» [143] . По Дарету Фригийскому ворота ахейцам открыли троянские заговорщики во главе с Антенором и Энеем, а история с конем восходит к якобы изваянной на Скейских воротах лошадиной голове [144] . Современные авторы вспоминают о том, что конь в микенской Греции служил символом Посейдона, который почитался как повелитель землетрясений. Австрийский историк Фриц Шахермайр связал этот факт со страшным землетрясением, в XIII в. до н. э. разрушившим Трою VI. По его мнению, память об этом событии вполне могла сохраниться к гомеровским временам и аллегорически отобразиться в легенде о троянском коне [145] . А английский хеттолог Оливер Гёрни предположил, что исполинская скульптура – это такое греческое «спасибо» Посейдону-Землеколебателю за стихийное бедствие, поспособствовавшее взятию ахейцами Трои [146] .
143
Павсаний. Описание Эллады: В 2 т. Т. 1. С. 63.
144
Дарет Фригийский. История о разрушении Трои / Пер. А. Б. Захаровой. – СПб.: Алетейя, 1997. С. 187.
145
Schachermeyr F. Poseydon und die Enrstehung des griechischen Gotterglaubens. – Bonn, Salzburg, 1950.
146
Гарни О. Р. Хетты. Разрушители Вавилона / Пер. А. И. Блейз. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2009. С. 78.
Так или иначе, достоверных сведений о природе троянского коня нет и, видимо, не будет – во всяком случае, до тех пор, пока очередной Шлиман не откопает какую-нибудь горстку золы и не объявит ее остатками легендарного дара данайцев.
Разорив Трою и поделив добычу, греки засобирались «к отчизне любезной». Их отплытию и дальнейшей судьбе посвящены поэма «Возвращения», автором которой считался Гегий Трезенский, и ряд реминисценций в «Одиссее». Поэма «Возвращения» была также у Стесихора [147] .
147
Стесихор. Возвращения / Пер. Н. Казанского, В. Ярхо // Эллинские поэты. VIII–III вв. до н. э. С. 321–322.