Чтение онлайн

— Я эту суку придушу нахуй его же хуем! — орал царь Спарты в бешенстве, бегая по своему шатру и периодически бодая деревянные опоры разросшимися рогами.

— Меня, спокойнее, — пытался утешить его царь Итаки. — Хочешь я тебе вина в долг налью?

— Одя, заткнись, — вежливо попросил его спартанец.

— И не ХГассказать идею? — хитро улыбнулся главный хитрец эпохи.

— Какую идею? — насторожился Менелай.

— Мы сами эту деХГевянную хуйню в шедевХГ пХГевХГатим, — ответил Одиссей и расплылся такой широкой улыбке, что Менелаю захотелось треснуть его табуреткой.

План Одиссея оказался настолько прост и очевиден, что Менелаю захотелось забить автора всем, что попадётся под руку просто за то, что он сам не догадался до такого. В соответствии были отловлены не успевшие смыться строители во главе с архитектором, которому не владеющий никакими практическими навыками военфилософ и поручил возведение самоходной машины. Лицом бледнее Таната, архитектор предстал перед заказчиком проекта, надевшим на себя любимую тунику малинового цвета.

— Ты, значит, хуету эту возвозил? — строго спросил его Агамемнон, указывая на скрипящую на ветру конструкцию.

— Й... Я... — ответил архитектор, запинаясь. — Ты архитектор, значит, — недобро улыбнулся ему правитель Микен.

— Архитектор, — кивнула жертва.

— А ты вообще учился? — спросил царь, глядя на допрашиваемого как на врага всего греческого народа.

— Д-да... — совсем сник архитектор.

— На очном? — поинтересовался Агамемнон.

— На очном, — кивнул тот. — Я ассистировал великому Растреллосу в строительстве...

— Да меня не ебёт, кому ты что помогал! — заорал Агамемнон, заставив архитектора занимать вдвое меньший объём, чем секунду назад. — Меня ебёт, что если ты на очном учился, что ж ты мне, архитектор, такую машину сбацал, а?

— Ваше микенство, — залепетал архитектор. — Д-дизайн такой.

— Ах дизааайн, — Агамемнон раскраснелся настолько, что цветом кожи стал ярче собственной туники. — Слушай ты, Цырытеллос...

— Я не...

— Цырытеллос, я сказал! — рявкнул царь, убедив архитектора временно сменить фамилию. — Я тебя за эту машину не порвал. Но если ты за месяц мне новую машину не сделаешь взамен вот этого... Я тебя на обивку для табуреток пущу!

Разговор со строителями вышел ещё более коротким. Перед теми, кто не успел смыться, с одной стороны выложили пыточные инструменты, а с другой — их собственные пилы, рубанки и прочее. Окружённые мрачными личностями впечатляющей комплекции и с закрытыми капюшонами лицами строители явно чувствовали себя не только не в своей тарелке, но и в чужом подносе, который несли в совершенно не том заведении общепита. А после вдохновляющей речи Агамемнона, сопровождающейся заточкой палачами очень выразительно смотрящихся лезвий, строители поняли намёк, схватили инструментарий и побежали к покрытому лесами колоссу. Цари же, посовещавшись, подселили к ним в палаточный городок небольшое количество маркитанток из числа самых опостылевших характером и скандальностью. Через неделю, по совету Одиссея, в палатках строителей были проделаны окна для наблюдения за внутренней атмосферой и бытом невезучих зодчих и инженеров. Кроме того, их обязали ежедневно собираться на вечерние посиделки вокруг большого костра. Участие в собраниях было не просто обязательным. Каждый должен был прибыть вместе с навязанной ему пассией и участвовать в обсуждении событий прошедшего дня, а также успехов на профессиональном и личном фронте. Шоу быстро набрало популярность среди наименее дисциплинированной части армии, присутствующей на посиделках в качестве зрителей. Это, с одной стороны, снизило дисциплину, но с другой свело на нет пораженческие настроения.

— Я же говоХГил, что эти шлемазлы только и будут обсуждать, кто с кем ёбся, — заявил гордый собой Одиссей на очередном военном совета.

Две недели спустя цари прибыли на стройку для оценки переделанного проекта. Увидев результат, они встали как вкопанные, не в силах подобрать слова.

— Это что? — спросил Менелай, первым подобравший челюсть с пола.

— Это... Л-лошадь, — пояснил архитектор, снова начав запинаться. — Изд-делие КС.

— Чего? — переспросили цари хором. — Н-название так-кое. Зашифров-ванное. — Меня больше волнует, что у неё с ебалом, — нахмурился спартанец.

— Это д-дизайн такой, — ответил ответственный за строительство. — Егип-петский.

— Засунь себе этот дизайн в жопу и египсь с ним сколько хочешь! — заорал царь спарты. — Я не полезу в лошадь с человеческим ебалом!

— Так это д-дизайн такой, — снова попытался оправдаться архитектор.

— Ну всё, — прервал его кровожадно ухмыляющийся Агамемнон. — Карачун тебе, Цырытеллос.

Проект было решено передалсть. И в этот раз руководить стройкой поручили Филоклету, который нашёл замечательный способ мотивации, угощая особо отличившихся рабочих стимфалюхой. Перепуганные рабы, оценив вид и запах зелья, решили впредь работать синхронно и с одинаковым результатом. Благодаря такому решению ни один строитель не оказывался ни первым, ни последним, и не попадал в филиал Тартара на земле, как они прозвали палатку пьющего бригадира. Три недели спустя на закрытом показе царям был представлен первый образец "Изделия КС-2", который царям понравился куда больше. Единственным, кто остался недоволен, оказался Менелай.

— Я в эту хуйню не пролезу, — заявил царь Спарты, в доказательство уперевшись рогами в узкий люк в животе.

— Так сними шлем, — посоветовал Филоклет.

— Иди нахуй, — попросил его Менелай. — Расширь люк и увеличь внутренне пространство! Я на штурм пойду только в шлеме!

— Да как же я его тебе расширю? — поразился новый архитектор.

— А меня не ебёт! — огрызнулся царь.

— Сделай так, чтобы я внутри помещался в шлеме!

Вздохнув, Филоклет собрал попрятавшихся по лагерю строителей и приступил к делу, решив простимулировать их дополнительными маркитантками. Это вызвало панику среди рабочих, и они, белые от ужаса, завершили проект за неделю без перерыва на сон, еду и прочие низменные человеческие потребности, опасаясь покинуть площадку. В этот раз все цари скрипели зубами, но одобрили проект; и на следующий день довольный Агамемнон собрал на площади рядом с закрытым Изделием всю армию для вдохновляющей речи.

— Долбоёбы, сука! — воскликнул он. — Ёбаные распиздяи нахуй! Вы десять лет ебётесь в жопу вместо того, чтобы просто взять и захватить эту блядскую Трою!

— Эй, твоё долбоёбское величество! — отозвалась армия. — Нельзя просто так взять и захватить Трою!

— Правильно, пидарасы! — рявкнул довольный Агамемнон.

— Поэтому мы захватим её не просто! Очень не просто! А с помощью...

Армия затихла, косясь то на огромную укрытую тканью статую, то на главнокомандующего.

— Вот этого! — громко крикнул царь и дёрнул за верёвку, срывая покров тайны с чудо-оружия. На плацу воцарилась настолько гробовая тишина, что было слышно, как по рогу Менелая топает бабочка.

— Это что за ёбаный верблюд? — наконец подал голос кто-то из армии.

Глава 18

Ранним утром дворцовых обитателей разбудил шум и грохот несущегося по коридору начальника стражи. Вломившись без стука в царскую опочивальню, офицер немедленно встал по стойке смирно перед царём, который в этот момент был весьма занят государственными делами.

— Вашличеств... ой, блядь, — обратился он к своему монарху, только сейчас осознав, какие важные дела Трои сейчас прерваны по его вине.

— Как же вы меня заебали, — проворчал Приам, прерываясь. — Пизди давай, по какому делу мне посрать мешаешь.

— Вашличество, греки пригнали какую-то хуету на ближайший холм, — доложил офицер. — Оставили охрану. А через пару часов съебались.

— А почему ты, латноёбище, — мягко обратился к нему царь, игнорирующий снующих позади слуг. — Докладываешь мне об этом сейчас, а не когда они эту хуйню на холм загнали.

— Так это, — замялся начальник. — Вы ж сами велели не беспокоить вас по поводу всякой хуйни. А оно выглядит как полная хуйня.

— Какими же мудаками приходится править, — вздохнул правитель. — Ладно. Пошли смотреть на эту твою хуйню.

Неведомое чудовище оказалось установлено на ближайшем к Трое холме, вырисовываясь на фоне безоблачного неба чётким тёмным силуэтом.

— И что это за хуйня? — поинтересовался Приам. — Разведку отправили?

— Так точно, — доложил начальник стражи. — Царевич Деифоб лично возглавил операцию. И взял с собой Лаокоонта.

— А этого дебила нахуя? — удивился царь.