Чтение онлайн

– Я бы хотела.

– Только со мной, поехали.

Ректор подал мне руку, наши кольца блеснули, глаза у ювелира блеснули тоже, я засмеялась. Он завис, не сводил глаз с колец. Никита! Вылитый Никита, только в другом обличье, фанат своего дела.

Нас усадили в машину, ювелир сел рядом с водителем, ректор у меня спросил негромко:

– Что ты засмеялась?

– Понимаете, это Никита, только в другом теле. Тоже не может без своей музыки.

Магистр понял, прикрыл глаза, притянул меня к себе:

– Выбирай, что хочешь. Я тебя еще не поздравлял. У нас дома тоже посмотришь.

Ругаться не хотелось. Я дышала его магией и что-то отзывалось во мне.

Мастерская, действительно, оказалась рядом. Нас провели через затемненный коридор, через кухню, очень скромную, через комнату, завели в зальчик, уставленный стеллажами и металлическими шкафами.

Ювелир выдвигал ящички, подходя то к одному, то к другому.

– Выбирай!

Протянул мне лоток. Я ахнула, полудрагоценные камни, поделочные, отдельно лежали цепочки из металлов, сплавов, серебра. Выбирала по десятку всех камней: аквамарин, аметист, топаз, хризолит, чудная бирюза и кошачий глаз. Остановила себя силой. Агат, очень красивый турмалин, и янтарь, крупный, удивительный. Не выдержала, подошла к цепочкам, посмотрела на ректора, он кивнул. Собирала те сплавы, что отзывались мне. Отложила некоторые серебряные цепочки, на них стояла проба, но они молчали совсем, явно там были примеси, протянула ювелиру:

– Проверьте, тут примесей гораздо больше, мне кажется.

Лоток получился полный, тяжелый.

Ювелир сидел в уголке, рассматривал подозрительные цепочки, отложил их, вздохнул. Вытащил старенькие счеты, очень лихо подсчитал, махнул ректору двумя открытыми ладошками, потом одной. Честное слово, я и на калькуляторе так быстро бы не справилась.

Попрощались мы очень тепло, он приглашал заглядывать, вкусы мои понял, подберет что-нибудь. Водитель нас отвез в «Парацельс», я оставила рюкзачок в кабинете у Ксении. Она спросила:

– Какие планы?

– Ксения Александровна, мне нужно в магазин, в женские отделы, одежда, обувь, гигиена.

– Тогда план предлагаю такой, – она покосилась на ректора, – одежда и обувь через дорогу, идем все вместе, потом возвращаемся, Андрис как раз освободится, перекусим, и мы с Лерой в салоны уже без вас, мальчиков. А там решим, по вечеру, куда мы. Театры, кафе, выставки. Хорошо?

– Я бы хотела доктора повидать, Евгения Максимовича, и директора детского дома. Не получится?

– Лер, посмотрим, завтра у тебя еще время часов до четырех. Магистр, каким вы временем располагаете?

– Завтра с Лерой и вернусь, Андрис меня заменит, уйдет сегодня.

– А, тогда поняла, выходим.

Я промолчала.

Как давно не была в маркетах! Глаза разбегались, без Ксении было бы очень трудно. Она вела целенаправленно, явно зная, куда. Правда, отделы дорогие, но она подвела к скидкам. Ну вот, уже можно смотреть без содроганий. Пока мы меряли джинсы и костюмчики, ректор купил мне новый рюкзачок, со вкусом у него хорошо, я бы такой же выбрала. На вид маленький, но разворачивается, и очень женственный. Положили отобранные вещи кассиру, я вытащила деньги. Ректор подошел – оставь, Лера.

–.Простите, я сама рассчитаюсь.

– Лера! – ректор обиделся.

– Девушка, – кассир вмешалась, – пусть мужчина платит. Будь у меня такой, я бы давно из общежития выехала. И вообще!

Ксения просто дернула меня за руку и повела к выходу отдела:

– Ты за другое оплатишь, пиццу возьмем, три круга. Лера, он твой, понимаешь, твой родственник.

– Ксения Александровна, и что? Еще и за Академию, может, мне вообще сесть и ножки свесить?! Посоветуйте мне подработку, Ксения Александровна.

– Лера, я на одном факультете училась, и то вздохнуть было некогда, а ты еще и целительство хочешь прихватить. Не волнуйся, хороший специалист сторицей вернет. Знаешь, – перешла на шепот, – он вообще счастлив, у него никого же нет, отношения у нас близкие, конечно, но служебные все-таки.

– А он и не был женат?

– Нет. Оборотни трудно выбирают, но на всю жизнь. Он молодой, лет на сто или больше моложе Андриса.

– Мне сэнсэй сказал, у него есть невеста, вы просто не знаете. Пойдемте за пиццей.

Я повернулась и пошла в отдел к пицце, не потеряют. Самых больших было как раз три, еще горячих.

Ксения подождала ректора, но не говорила с ним, я смотрела. Мы вернулись в «Парацельс», магистр Андрис как раз освободился и страшно обрадовался пицце:

– Лепешечки!

Ксения кивнула:

– Мальчикам по лепешечке, Лер, а мы одну осилим?

Я ужаснулась:

– Нет, я кусок, ну, два. Может быть.

– Мы поможем, – бодро заявил магистр, – да, Рон? Мы не оставим вас в беде!

Мы съели с Ксеней по куску, я наелась. Второй кусок мы поделили и ели уже без аппетита. И обе завороженно смотрели, как мужчины едят по лепешечке. Правда, съели! Нам даже интересно стало, мы подвинули свою пиццу им. И они легко доели! Легко! Отец не смог бы. Или я не обращала внимания, не знаю. Я прямо с уважением на них посмотрела.

– Лера!

– А?

– Лера, идем, я записала нас везде, – Ксения хитро посмотрела и мы пошли, неведомо куда.

– Куда мы?

– В секретное место для прекрасных дам. И салон белья там же.

Белье оказалось очень дорогим, но я купила все, что мне показали. На два года точно. Это произведение искусств, оно того стоило.

Но секретное место! Если б я знала раньше , это первый и последний раз. И в грязь окунали, и волосы всем подряд мазали, за пятки щекотали, пальцы вообще почти обрезали, и все одновременно. Брови.. где мои брови? Это я?

– Да! А это я!

А вот Ксения выглядела прекрасно, кожа светилась, волосы лежали ровно-ровно, бровки как нарисованные, при этом видно, что все естественно, просто так удачно выросли. Я хлопала глазами, да, это секретное место для дам. Но не для меня.

В зеркале отражалась замученная невзгодами девушка. Испуганная и несчастная.

– Знаете, Ксения Александровна, наверное, лет через пятнадцать, когда я буду такая взрослая, как вы, может быть, мне и стоит сюда приходить.

– Через пятнадцать? Спасибо, Лера! Оплачу я сама, это мой подарок тебе на поступление.

Они еще за это деньги берут.

– Спасибо вам большое!

Мы еле дошли до гостиницы ребят, ректор нас ждал, смотрел телевизор.

– А что это Лера чуть не плачет?