Чтение онлайн

Положив побольше дровишек в костер, я пошел к реке. Что ж… Приступаем к самому сложному – рыбалке палкой. Заточенной. Достаточно немалое время я искал рыбу, оказалось, это гораздо сложнее, чем в рассказах знакомых. Или тут рыбы меньше?.. Поискав еще немного, я плюнул на это неблагодарное дело, под неодобрительное бурчание живота. Лучше попробую утром сделать ловушку из коры, может что–то выйдет. Надо только аналог бересты найти, а там что–нибудь придумаем.

Я сидел откинувшись на холодный камень. Передо мной горел костерок, его отсветы создавали причудливые тени, что игрались на стенках пещеры. Было морозно. Несмотря на то, что подо мной были свежие еловые ветки, коварная прохлада пробиралась и сквозь них. Жар от костра, правда, дарил какое–никакое, но тепло. Очень хотелось есть, из–за голода на меня накинулась ужасная слабость и апатия. Единственным моим желанием было попасть обратно домой. Уснуть на теплой постели и поесть жирных, наваристых щей, приготовленных моей ворчливой, но очень заботливой бабушкой. Даже постоянные ссоры с отцом выглядели ничем в сравнении с тем, во что я вляпался сейчас. К горлу подкатил горький комок. Вот ты какая, тоска по дому.

Похоже, я сильно недооценил прошлое утро. Тогда мне было очень плохо, но я хотя бы смог встать и начать что–то делать. Однако сейчас я умирал. И это не речевой оборот, а констатация факта. Я смог едва выползи из пещерки, на большее меня не хватило. Меня лихорадило. Было очень холодно, однако с моего лица лил пот. Одолевала одышка, слабость была неимоверной, сердце стучало быстро, гулко отдаваясь во всем теле. Даже просто стонать сил не было.

Попытался сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне. Надо бы попробовать доползти до воды, чтобы хоть немного утолить жажду. Но ни сил, ни желания не было. Зачем, если все равно умру? Сознание постепенно гасло. Никаких ангелов или туннелей со светом в конце не было, было сожаление. Сильное, до слез.

– Наказание у–у, наказание у–у, наказание у–у…* – прошептал я слова одной песни. Умирать, так с музыкой. Музыки нет, зато есть песенка, пускай и не совсем той темы. – Просто ты, чертов мир, мое наказание…

Создание, прибывающее на грани, наконец ушло в неведомые дали пожарив мне сладостный покой.

______________

*Песня "Наказание" – Лиза Громова.

***

Сразу на следующий день Лариону не удалось пойти по пятам загадочного путника, поскольку его в срочном порядке вызвали в город, к начальству. Обычно такие явки ничем хорошим не заканчивались, так было и в этот раз.

– Намечается война с сильфами, – произнес усталый таксиарх Алекс, командир егерского полка, расквартированного в Сильфском лесу. Точнее в части не принадлежащей Сильфианиту, то есть у самых границ. – Организуй ребят, пусть будут готовы.

Ребята уже давно готовы. Чуял Ларион, да и слишком уж часто сильфские луки стали мелькать на границе. Да и тот путник, что встретили племянницы…, может действительно сильфский колдун? Надо срочно возвращаться.

По возвращении его ждал сюрприз, виде полудохлого паренька, найденного около реки, в небольшом гроте. Обряжен он был в весьма странный черный наряд: необычно толстая рубаха с капюшоном, странные штаны, сужающиеся к ногам, а на ногах вообще не пойми какая обувь.

– Кто это? – спросил Ларион командиры группы, что нашла паренька. – Смогли выяснить?

– Нет, ваше благородие, – пожал плечами подчиненный. – Но лицо у него явно не крестьянское, чистое слишком, да и кожа бледновата. Руки тоже слишком нежные. Может дворянин?

Ларион неопределенно хмыкнул, скептическим взглядом окидывая одеяние молодого парня. На вид ему было лет восемнадцать, вот уже борода начала пробиваться, лицо было овальную форму, на нем резко выделялись черные густые брови, вслед за ними глаз цеплялся за яркие, словно взятые с красивой женщины губы. Они сейчас были приоткрыты, выпуская на свет хриплое горячее дыхание. Этим губам позавидовали бы иные столичные аристократки, но они никак не шли мужчине. Хотя, как подметил Ларион, если парень отрастит хорошую бороду, этот изъян будет устранен. Нос тоже длинноват, немного не вписывается в королевские стандарты красоты, но и тут борода бы исправила положение.

Неожиданно парень открыл глаза и хрипло выдал несколько слов на грубоватом языке, почти сразу снова уйдя в беспамятство. Мужчины даже не успели испугаться, Ларион лишь машинально отметил, что глаза у него, как у сильфов – карие и узковатые.

– Сильф? – поднял взгляд на Лариона егерь.

– Похож, – он задумчиво погладил окладистую бороду. – Сними–ка с него одежду.

– Всю? – только лишь спросил егерь.

– Портки оставить можешь. У абсолютно всех сильфов на теле есть отметина их племени.

Вся верхняя одежа парня немедленно была срезана, на его теле действительно оказалось несколько изображений. Однако Ларион с сомнений оглядев их, подытожил:

– Это не сильф. У них отметины вырезаются, каленым ножом. А это больше похожи на наколки северных кланов варваров. Только эти слишком… красивые, что ли. Они там обычно знаки, да обереги наносят.

Егерь неопределенно хмыкнул, разглядывая необычные изображения на руках и груди паренька. Два красивых женских лица, одно из них, правда, почему–то плакало, а другое, напротив, смеялось. На руке была какая–то надпись, похожая на руны Севера. На другой руке были невероятно искусно сделаны цветы, вязь которых шла практически до самой шеи. Они были настолько тонки, воздушны и изящны, что создавалось впечатление их живости.

Неожиданно парень снова пришел в сознание. На этот раз, похоже, он осознавал себя. Мужчины рефлекторно положили руки на рукояти своих кинжалов. Парень погуляв взглядом по лицам мужей, прикрыл глаза, начав шептать что–то похожее на то ли молитву, то ли заклинание. Ларион поднял взгляд на подчинённого, тот покачал головой. Воздух не густел, значит, парень не колдовал, молился?

– Кто ты? – мужчина подошел ближе к пареньку, готовый в любой момент отразить нападение. – Откуда ты?

Парень что–то рыкнул, даже не посмотрев на Лариона. Видимо, он бредит.

Мужчина вздохнул.

– Лекаря позовите, похоже у него огненная лихорадка. И охрану к нему приставьте. Исполняй.

Подчинённый мигом скрылся за дверью.

– Кто же ты? – Ларион пару секунд задумчиво смотрел в искаженное мукой лицо неизвестного, молодого и крайне загадочного паренька. Чем–то похожего на его погибшего сына.

***

По–моему, так плохо мне не было никогда. Даже когда на меня случайно отец на мини–тракторе наехал, да было и такое. Не сильно, правда, так, колесом задним, но в землю я капитально вмят был. Да… Думаю, отец тогда сильнее испугался. Но речь не об этом, а том, что похоже в этом мире мой срок копчения неба подходит к концу. Надеюсь, эти милые бородатые мужики, которые зачем–то меня раздели до труханов, похоронят меня. И не будут делать ничего противозаконного с моим теплым трупом… О–о–о… Как же мне плохо… Похожее чувство было, когда я от наркоза отходил, после операции.

Перед глазами все плывет, во рту пустыня Сахара, слабость такая, что и пальцем не пошевелить. А еще жесточайшее жжение в груди. Настолько сильное, что хотелось умереть. О чем я, к слову, и попросил седого мужчину, который стоял и водил надо мной светящимися руками. Тот лишь вежливо улыбнулся и коснулся моего лба. Потом наступила блаженная темнота. Обволакивающая, теплая и ласковая, как мамины руки, которых мне так не хватало, последние несколько часов. Да уж, ирония… Начать ценить что–то, лишь потеряв это. Хотя, может это такой отрезвляющий и очень реальный сон? И сейчас я проснусь в своей кровати, в своем доме, бабушка позовет меня на завтрак, отец опять будет смотреть на меня с недовольным видом, потягивая пиво, мама будет на работе… Хочу домой.