Чтение онлайн

Вдруг в комнату вбежал ординарец:

— Товарищ капитан, в городе бой! Слышна сильная стрельба…

Они выбежали во двор, вскочили на коней, помчались к городу.

Вот впереди, в сумерках, уже маячат силуэты окраинных строений. До места, где располагался батальон, оставалось еще километра два пути по улицам. У въезда на небольшую площадь Тарин услышал автоматную очередь.

Пришпорил коня, но поздно — застрочил еще и пулемет.

Очнулся капитан на мостовой. Сперва даже не сообразил, что случилось, потом почувствовал тяжесть, придавившую ногу — тело коня. А пулемет все татакал, нащупывая жертву.

Тарин попробовал высвободить ногу. Услышал шаги. Схватил автомат, нажал спуск — не работает. Тогда полез в сумку, вынул две лимонки, метнул. В ответ после взрывов — дикий крик…

Наконец, высвободив ногу, побежал. Впереди — забор. Подпрыгнул, ухватиться не смог — высоко! Обернулся, а совсем рядом — фигуры в касках, с автоматами.

«Хальт!» — крикнул передний и… подавился своим криком. Над головой Тарина из-за забора прогремела автоматная очередь. Фашист упал, остальные бросились врассыпную.

Тарин посмотрел вверх. Какой-то человек показывал вправо, вдоль забора. Там, буквально в трех шагах, была калитка. Человек схватил за руку Тарина, потащил за собой в глубину сада. Оттуда — в проходной двор и переулок. Наконец они выбежали на большую площадь. Только тут капитан рассмотрел своего спасителя. Тяжело дыша, перед ним стоял высокий худой человек в венгерской военной форме.

— Товарищ! Коммунист! — сказал он на ломаном русском языке и ткнул кулаком себя в грудь. — Я был в России. Революция! Ленин! — Он помахал рукой в сторону площади: — Иди туда, там ваши… Прощай, товарищ…

Уже после войны, будучи секретарем Алуштинского горкома партии, Александр Николаевич Тарин пытался разыскать этого товарища. Ему помогали венгерские друзья. Он съездил в Венгрию, в Фелеша-Галла. Однако найти своего спасителя ему не удалось.

Дружба, возникшая в сорок пятом между воинами 20-го гвардейского корпуса и жителями освобожденных нами городов и сел, не прерывается и по сей день. Традиционными стали поездки ветеранов корпуса в Венгрию в дни ее национальных праздников. В одной такой поездке довелось участвовать и мне. Удивительные превращения произошли на венгерской земле за минувшие годы.

Помню деревушку Дунапентеле, какой она была двадцать лет назад лачуги, грязное месиво улиц, плохо одетые, изможденные люди. Это была деревня батраков. А вокруг нее, на север, юг, восток и запад, простирались помещичьи пахотные земли, луга, леса. 30 тысяч гектаров, которыми владел один человек!

Теперь тут все новое — добротные дома, клуб, школа, почта, хозяйственные постройки. Все это принадлежит труженикам кооператива «Шаллаи», который из года в год занимает место в ведущем десятке сельскохозяйственных кооперативов Венгрии. Его неделимые фонды составляют 33 миллиона форинтов. Среднегодовой доход каждой семьи превышает 30 тысяч форинтов. Уже свыше 10 лет здесь осуществляется денежная оплата труда.

Председатель кооператива Форкаш с гордостью показывал нам свое хозяйство. Судьба самого Форкаша типична для людей новой Венгрии. Когда-то, в юности, он батрачил тут на помещика. После изгнания фашистов и установления народной власти вступил добровольцем в армию, получил образование, стал кадровым офицером, майором, начальником связи соединения.

Однако земляки его, когда организовывали кооператив, обратились к правительству с просьбой отпустить Форкаша из армии. Просьбу удовлетворили, и майор запаса возглавил молодой кооператив, в короткий срок вывел его в передовые.

Еще моложе, чем «Шаллаи», город, что вырос неподалеку, на берегу Дуная. Назвали его Дунайварошем. Здесь построен гигантский металлургический комбинат, на котором трудятся 12 тысяч человек. Город весь в зелени, чистый, уютный.

Проезжая по этим местам, я с гордостью думал о том, что в этой новой, счастливой жизни есть доля и нашего нелегкого солдатского труда. Нет, не зря эта обновленная земля обильно полита кровью советских воинов и лучших сынов и дочерей Венгрии.

Прорыв врага к Дунаю был локализован. Его третий за месяц контрудар, предпринятый с целью высвободить из окружения будапештскую группировку, не удался. Войска 3-го и 2-го Украинских фронтов создали предпосылки для ответного удара, который и был нанесен в период с 26 января по 6 февраля 1945 года. Гитлеровцы были отброшены от Дуная. Наш корпус значительно улучшил свои позиции, а сосед слева — 21-й корпус — вновь овладел пригородом Секешфехервара, то есть господствующими высотами, о которых я уже писал.

К 1 февраля, когда поступил приказ перейти к обороне, линия фронта корпуса проходила западнее Замоля. Затем ее продолжали боевые порядки других соединений 4-й гвардейской армии — через пригород Секешфехервара к озеру Веленце и дальше, к юго-восточному берегу Балатона.

С этого рубежа наши войска готовились перейти в общее наступление. В это время в районе Будапешта завершилась ликвидация окруженной вражеской группировки. 13 февраля столица Венгрии была полностью освобождена.

В конце февраля узнаем, что командующим 4-й гвардейской армией назначен генерал-лейтенант Н. Д. Захватаев, а генерала армии Г. Ф. Захарова отзывают в Москву. В связи с этим он устроил прощальный обед.

— Кажется, мы ни разу не поругались за эти полтора месяца битвы? шутливо спросил он меня.

— Был случай, — говорю, — попал я под атаку командарма, однако отошел на заранее подготовленные позиции…

— А когда и где?

— Под Секешфехерваром. Нужно мне было по ходу дела переместиться в пригород, пошел туда без средств связи, а вернулся уже вечером. Тогда-то и получил нагоняй.

— Но, говоришь, отбился?

— А как же! Говорю тогда вам: «Пригород-то мы взяли. Отсюда весь Секешфехервар, как на ладони. Завтра и его возьмем».

Георгий Федорович засмеялся:

— Вспомнил! Назавтра и верно — взяли город…

Не могу не отметить одной очень хорошей черты генерала Захарова: умения предвидеть. Бывало, докладываешь ему обстановку, а она — неясная, что-то назревает, а что именно, не разберешь. И никогда Георгий Федорович не осудит тебя второпях. Подробнейшим образом расспросит, скажет несколько слов, что-то предположит, что-то посоветует, смотришь — уже вырисовывается нечто нужное. Эта способность разглядеть в хаосе нагнетаемых событий главное и своевременно нацелить подчиненных помогла 4-й гвардейской армии отразить три танковых контрудара гитлеровцев под Будапештом.