Чтение онлайн

— Здорово ты, однако, подсчитываешь, — усмехнулся Яхонтов. — Точь-в-точь как сегодня в классе.

— Но я же приблизительно.

Разговор перебил старшина. Он торопливо и зычно скомандовал:

— Кончай курить! В колонну, по четыре, ста-а-но-вись!

С первых шагов батарея взяла свой обычный, строевой темп. Только с песней что-то не получалось: начали вяло и вразнобой, и старшина приказал прекратить.

В казарме, перед тем как лечь отдыхать, Винокуров достал из тумбочки блокнот, который завел еще в школе, в девятом классе. В блокноте — схемы различных ракет и пояснения, сделанные учителем физики — руководителем школьного кружка юных техников.

— Ты над чем колдуешь? — спросил Яхонтов, заглядывая в блокнот приятеля. — Задачу решаешь, что ли?

— Ага. Орбиту вокруг Луны рассчитываю.

— Нет, правда?

— Показать тебе хочу, какие мы ракеты в школьном кружке делали.

— Покажи, покажи. Деловой ты, Саня, человек. И схемы у тебя, как у инженера. А вот насчет разговора Крупенина с майором Шевкуном ты все же соврал мне.

— Зачем же! Какой мне интерес? — Винокуров опустил блокнот и серьезно посмотрел на Яхонтова. — Прямо так и говорил старший лейтенант, что первый курс должен быть ближе к технике, что надо пересмотреть с этой целью нашу учебную программу.

— А майор как реагировал?

— Вот этого я не понял.

— Ничего ты, Саня, тогда не понял. Фантазии у тебя много. Начитался.

— Ну, можешь не верить, дело твое, — сказал, вздохнув, Винокуров. — А между прочим, гидростанция на Енисее, о которой ты рассказывал, тоже была когда-то фантазией. И еще, Серега, имей в виду, Ленин говорил, что фантазия есть качество величайшей ценности.

Яхонтов удивленно взглянул на Винокурова:

— Чего это ты переключился?

— Да вот интересно получается. Повидал ты Енисей, в тайге побывал, а вот медведя не поймал.

— Хороший ты парень, Саня, находчивый.

— А меня, Серега, дед учил: «Держись ершом, Сашка, в любой речке».

— Толково учил, — улыбнулся Яхонтов.

Появился Красиков, молча вынул из тумбочки мыло, взял полотенце и направился умываться.

— Давай, давай, Коля, смывай грехи-то, — бросил шутливо Винокуров. Но Красиков даже не обернулся.

— Послушай, Саня, — сказал приятелю Яхонтов. — Возьми-ка ты его на буксир как соседа.

— Не выйдет, — замотал головой Винокуров.

— Почему?

— Ни один трос не выдержит.

— Да я же серьезно тебе говорю.

— И я серьезно. Ты же видел, какой он ко мне ласковый.

Яхонтов весело подмигнул:

— А ты понастойчивее, как дед учил.

Тишину учебного корпуса нарушил звонок, резкий, привычно деловой и, как всегда, точный. Закончился первый час самоподготовки. Курсанты, покинув классы и лаборатории, высыпали в коридор, освещенный матовыми плафонами, похожими на подвешенные к потолку гигантские одуванчики. Топот ног, разноголосый говор, шутливый молодой смех быстро заполнили все уголки коридора, живо растеклись по ступеням широкой лестницы до самого вестибюля.

Лишь курсанты первого взвода стояли у своего класса, непривычно притихшие и очень озабоченные. Даже самый неутомимый балагур с веселыми колючими глазами Винокуров был явно не в себе и часто поглядывал в глубь коридора. Потянув за рукав стоявшего рядом Иващенко, он тихо спросил:

— Ну что, Олесь, на горизонте не проясняется?

— Ничего не бачу, Саня, — так же тихо ответил Иващенко. — Ты побеги, пошукай сам.

— Чего шукать-то? — вмешался в разговор Яхонтов. — Без того ясно.

— Яка же ясность? Це дило проверить трэба.

— А он со своей пусковой установки все видит, — покосившись на длинную фигуру товарища, сказал Винокуров.

— При чем тут пусковая установка? — обиделся Яхонтов.

— А как же: самая высокая точка на стартовой позиции.

— Молодец, ставлю пятерку, — съязвил Яхонтов и потрогал Винокурова за узкие плечи, на которых так сияли новенькие золотистые погоны, что не заметить их было просто невозможно. — Ох и вид у тебя, Саня, ослепнуть можно, — сказал Яхонтов. — Ну генерал вылитый.

На шутку никто не успел среагировать. Винокуров, вскинув руку, сказал с грустью:

— Все, братцы, мирный период кончился. Идет командир взвода:

— А Красикова нет с ним? — спросил Яхонтов.

— Один вроде. И кажется, злой.

Подошел лейтенант Беленький, торопливо скомандовал:

— Все в класс, живо!

— Так звонка же не было, товарищ лейтенант, — заметил вездесущий Винокуров.

— Разговорчики! — строго прикрикнул Беленький и пристально, в упор, посмотрел на выделявшиеся винокуровские погоны. — А это что за кадриль? Снять сегодня же!

«Почему снять, я же подновил их только?» — недоуменно пожал плечами Винокуров, но тут поймал на себе лукавый взгляд Яхонтова: «А я что говорил тебе».

Быстро, за одну минуту, притихшие курсанты заняли свои места за столами.

— Кто видел Красикова последним? — строго спросил Беленький.

Курсанты взволнованно переглядывались.

— Видели все, — сказал Яхонтов. — Вместе пришли, строем.

— Знаю, что строем, — сказал Беленький. — А кто видел потом, когда раздевались?

Он пристально посмотрел на Винокурова. И тот подумал с сожалением: «Вот подкинули мне соседа — в строю с ним и в казарме».

— Встаньте, Винокуров! — приказал Беленький сердито. — Пляшете вон как ловко, а встать по-армейски не можете. Ну, что молчите?

Если бы Винокуров видел Красикова в раздевалке, он, конечно, молчать бы не стал, но ему даже в голову не пришло, что Красиков может исчезнуть с самоподготовки и что за ним нужно посматривать.

— Хорош товарищ, — упрекнул его Беленький со злостью. — Наверно, погоны свои только и видите. Лампасы еще генеральские пришейте. Учтите, Винокуров...

Что именно должен учесть Винокуров, лейтенант сказать не успел: в класс вошел Крупенин. Беленький скомандовал всем встать и красиво, как это умел делать только он, вытянулся перед Крупениным. И может, потому, что докладывал он о столь неприятном происшествии со своей обычной спортивной эффектностью, доклад его не очень всполошил вошедшего. Крупенин сразу как-то даже не поверил лейтенанту, переспросил недоверчиво:

— А вы уверены, что Красиков ушел? Может, заболел просто или в библиотеке задержался?