Чтение онлайн

Что касается мужской половины группы, то Вадим Стасенко был очень похож по характеру на Аню, разве что матерным словом его было не так просто смутить, а интеллигентно-ироничный Коля Бабушкин относился ко мне как к забавному существу, за которым интересно наблюдать, но не обязательно воспринимать всерьез. Игорь Андреев тоже не то что бы принимал мое существование близко к сердцу, но его врожденная прямолинейность и энергия, за что его так любили в институте, легко направлялись против меня. Поэтому он был последним в группе, к кому мне бы хотелось подходить, но что поделать.

— Ты это сама писала?

— Нет, Борисова попросила, — огрызнулась я. — Что не так?

— Да все так, переписать начисто и в отчет.

— Правки не будет?

— Не вижу необходимости.

Не зря сама вычитывала и правила трижды. И так, как учила Топотова, признанный мастер жанра. Спасибо за науку, пригодилось.

— Жень, там все отлично, — подошел к Вересной Игорь.

— Здорово.

— А у тебя как?

— У меня хоть стреляйся, еще два раздела. Не подхватишь антропогенку?

— Извини, Жень, — повинился Игорь. — Но мне бы свое закончить. Что-то у нас эта часть практики тяжелая вышла…

— С погодой не повезло, что поделать, поздно данные получили. Ладно, не отвлекай тогда.

У меня особых дел не было. Я переписала начисто свой раздел, привела в порядок оборудование и протерла подоконники, — что бы потом меньше забот было, но больше от нечего делать. Одногруппники сосредоточенно работали до ужина, а после него понемногу разбрелись, кто куда. До отъезда с базы оставалось полтора дня. Завтра мы представим отчеты, доложим преподавателям о проведенной работе и закроем свои учебные и бытовые долги на базе. А послезавтра утром получим, если все будет нормально, зачеты за эту часть практики, сдадим домики и поедем домой.

Как быстро пролетел этот месяц… И как многое для меня изменилось. Практика вымотала меня физически и морально, но одновременно и многое подарила. Первые дни я была уверена, что не получу ни одного зачета, а сейчас спокойно ожидала третью запись в зачетке — я ведь ее заработала? И не отчислили, и даже скандалы почти сошли на нет. Ясное дело, однокурсникам тут просто не до того, что бы лишний раз со мной ругаться, в семестре все вернется на круги своя. Но сейчас все неплохо и надо этим наслаждаться…

Было уже темно, я направлялась в домик, что бы выспаться перед завтрашним отчетом. Как обычно я старалась вернуться туда тогда, когда все уже легли спать, что бы лишний раз ни с кем не столкнуться. Проходя мимо учебного корпуса, я увидела свет в нашем помещении. Чего вдруг, поздно уже? Кто бы там ни был, вряд ли разумно туда идти и сталкиваться с ним. В учебное время меня терпят, в домике у соседок тоже особого выхода нет, но во всех остальных случаях лучше мне держаться от других подальше и не нарываться. Тем не менее, я, ведомая любопытством, двинулась на огонек. Одним глазком погляжу и сделаю ноги…

— Ксеня? Ты чего хотела? — Вересная с трудом сфокусировала на мне покрасневшие от усталости глаза.

— Просто зашла, нельзя? — Женя пожала плечами и вернулась к работе.

Я бесцеремонно заглянула в ее записи.

— А что с расчетами?!

— Ошибку нашла, приходится пересчитывать.

— Это же на полночи работы!

— Неужели, — огрызнулась Женя.

— А антропогенку ты уже написала?

— Даже не начала. Но кроме расчетов и раздела по антропогенной нагрузке все готово, только подшить. Так что успею, хотя не посплю, — она тоскливо вздохнула.

— А чего других не зовешь?

— Дольше их разыскивать буду, и время позднее. Да я справлюсь.

Я решилась.

— Может… мне попробовать? С морфологией получилось. — Женя удивленно на меня посмотрела.

— Серьезно, ты готова?

— Почему нет… все равно делать нечего. Хочешь, возьмусь?

— Конечно, хочу! Спасибо!

Женя вернулась к своим расчетам, я закопалась в учебники и методички, в полевые дневники. Работать ночью мне приходилось не раз, но в качестве смерти. Там размышлять не нужно, да и обстановка ко сну не располагала. Здесь же ежеминутно закрывались глаза, мозг отказывался думать. В начале второго часа ночи Женя встала и направилась к электрическому чайнику.

— Ксюш, тебе кофе сделать?

— Угу, — я опустила голову на руки и на несколько секунд закрыла глаза.

Нет, так я усну! Я решительно встала и направилась к окну.

— Душно очень, давай проветрим.

— Давай, и прервемся ненадолго.

Мы проветрили, выпили кофе. Затем снова закрыли окно, чтобы не продуло, вернулись к работе.

— Тебе еще много?

— Нет, почти дописала. Только надо, что бы ты вычитала хоть немного. Я сейчас сама не смогу, глаз замылен.

— Хорошо. Расчеты мои начисто перепишешь? Я тоже заканчиваю.

— Перепишу.

Через полчаса мы произвели рокировку бумаг, я заварила еще пару кружек кофе и села переписывать расчеты. Тексты переписывать намного легче, здесь же приходилось вглядываться в каждую циферку и по пять раз перепроверять. Вересная закончила вычитку, что-то немного поправила и тоже села за переписывание на чистовик. Она справилась немного раньше меня.

— Ты можешь подиктовать, пожалуйста? — взмолилась я.

— Да, конечно. С какого места начинать?

Когда, наконец, все было закончено и Женя принялась подшивать листы в папку, я блаженно опустила голову на стол и почти сразу заснула.

Проснулась оттого, что в помещение заглянула уборщица, мывшая полы в коридоре — в своих учебных комнатах мы убирали самостоятельно.

— Чего это вы тут спите? — поинтересовалась она. — Учились всю ночь?

— Ага. А сколько времени? — зевнула я, скашивая взгляд на мирно сопевшую с дыроколом в руке Вересную.

— Почти шесть уже.

Уборщица двинулась дальше, Женя приоткрыла глаза.

— Кто там?

— Уборщица. Спи.

Вересная закрыла глаза, потом поморщилась, потянулась и поднялась со стула.

— Да нет, я уже в такой позе не засну. Сколько времени?.. — она посмотрела на свои наручные часы. — Можно до домика дойти…

— Полтора часа до подъема. Смысл? Потом вообще не встанем. Лучше кофе и погулять.

— Точно. Можно прямо с кружками пойти.