Чтение онлайн

– Ваша бедная мама никогда не была способна на столь длинную тираду. Если она и обладала таким талантом, то это было задолго до вашего рождения, – ответил лорд Петтигрю.

– Стариком, – повторил герцог. – Дрю, возможно, умудренность опытом является еще одним шагом к маразму… Хереса, Джон? Эванд-желина? Кому еще?

Герцог наполнил бокалы, и лорд Петтигрю громогласно заявил:

– Джон, мерзавец, ты и словом не обмолвился, что уже знаком с мадам!

– Как сказала Фелисия, герцог любит сюрпризы, – ответила леди Пемберли. – Джон, вы говорили, что знали ее родителей?

– Да, миледи. Ее отец был отличным ученым и самым красивым мужчиной, которого мне доводилось видеть. Эванджелина очень похожа на него. Эванджелина, примите мои соболезнования. Я слышал, что со дня его смерти не прошло и года.

Эванджелина молча кивнула. Конечно, он знал, что следует говорить и как излагать факты.

– И когда ты в последний раз видел Эванджелину? – спросил герцог.

– Тогда ей было семнадцать. Потом она вышла замуж и потеряла супруга. Так много всего за столь короткий срок. Жизнь – тяжелое бремя, не правда ли?

Эванджелина не произнесла ни слова. Она мечтала не об игрушечном пистолете Эдмунда, а об одном из пистолетов герцога. Ей хотелось почувствовать в руке тяжесть оружия и прицелиться в голову Джона Эджертона.

– Да, времена были тяжелые, – продолжал Эджертон. – Ее мать умерла несколько лет назад, все дамы в округе увивались за ее отцом, и Эванджелина почти все время проводила, скрываясь в кленовой роще. Помню, несколько раз мне приходилось искать ее. Что вы там делали?

– Ничего особенного, – ответила Эванджелина. На самом деле я пряталась от тебя, с ненавистью подумала она.

– Кленовая роща… Как романтично! – промолвила Фелисия, сделав глоток хереса. Лицо девушки приняло такое выражение, словно ей хотелось плюнуть.

– Такое могло прийти в голову только вам, – сказал герцог.

– Должно быть, вы уже заметили, что герцогу нравится смотреть на меня, – не унималась Фелисия, – но он не любит, когда я открываю рот. От этого его начинает тянуть к бутылке. По крайней мере, так говорит моя крестная.

– Лучше хлопайте ресницами и держите язык за зубами, – непринужденно ответил герцог. – Моя милая, этого будет вполне достаточно, чтобы быстро обзавестись мужем. – Он покачал головой. – Бедняга, я представляю его себе наутро после первой брачной ночи. Не сомневаюсь, что вы заморочите ему голову, подробно расскажете ему, в чем он был прав и не прав, и в деталях распишете, что именно следует подать на завтрак.

– О, я ничего об этом не знаю, – ответила Фелисия. – Думаю, что наутро после первой брачной ночи буду спать без задних ног.

После этих слов воцарилось глубокая тишина. Наконец герцог нарушил молчание:

– Надеюсь, вы не разговариваете во сне?

– Об этом вам после свадьбы расскажет мой муж, – ответила Фелисия и невинно улыбнулась, как делает хитрая маленькая девочка, переспорив кого-нибудь.

– Я здесь старшая, – сказала леди Пемберли, – и отвечаю за соблюдение приличий. Мадам, если вы достаточно близко, протяните руку и надерите Фелисии уши. Дитя мое, если ты скажешь еще одну дерзость, тебе снизят балл за поведение.

– Филли не сказала ничего плохого, – вмешался герцог. – Будем надеяться, что она выйдет замуж не за какого-нибудь увальня.

– Тогда мне придется выйти за вас, ваша светлость, – парировала Фелисия. – Я слышала, что мама говорила, будто вы опытны в обращении с женщинами, как настоящий распутник, но, поскольку вы герцог, никто не дерзнет назвать вас так. Разве что у вас за спиной.

– Вы сведете меня с ума, – ответил герцог. – Фелисия, я не распутник. Я серьезный человек, заботливый отец, гостеприимный хозяин. Лучше посмотрите на остальных. Вам здесь неплохо, не правда ли?

– Да-да, мой мальчик, – подтвердила леди Пемберли, – все это верно. Но лучше не поощряй ее. Это замечательно, что у тебя острый язык и выигрышная внешность. Да, мой мальчик, даже я, зрелая женщина, замечаю, что ты вольно или невольно привлекаешь к себе внимание всех дам. Но у тебя немного больше мозгов, чем у восемнадцатилетней глупышки, которую мне навязали в крестницы.

– Крестная, я думала, что вы боготворите меня с того момента, как я появилась на свет. Мне говорили, что вы мечтали быть моей крестной. Разве это не так?

Леди Пемберли снова закатила зеленые колдовские глаза.

Лорд Петтигрю сказал Эванджелине:

– Мадам, не обращайте на них внимания. Эта перепалка продолжается столько лет, что сосчитать невозможно. Мы с герцогом дружим с детства, но эти дамы начали ссориться еще до нашего знакомства. На самом деле они обожают друг друга.

– Да, – задумчиво сказала она, пригубив бокал. – Я вижу.

Лорд Петтигрю засмеялся.

– Можно сказать, что я знаю Фелисию с рождения. Я быстро понял, что она неисправима. Девочка обожает словесные дуэли. Говорит, что это оттачивает разум. Кроме того, в такие минуты она становится центром внимания, а это ее любимое место.

– Она вам не нравится, лорд Петтигрю?

– О нет, вы неправильно меня поняли, – ответил он с ослепительной улыбкой. – На самом деле я собираюсь жениться на этой маленькой шпильке. Но хочу дать ей закончить свой первый сезон в свете. Каждая девушка заслуживает такого сезона, прежде чем выйти замуж. Думаю, к июню она как раз дозреет. – Он хмуро уставился в пламя камина. – Но у меня не выходит из головы, что она скажет после первой брачной ночи. Похоже, тут есть над чем подумать.

– Воздержусь от комментариев. А Фелисия уже знает о том счастье, какое ее ожидает?

– Иронизируете? Еще нет, но скоро узнает. Надеюсь, вас не прельщает перспектива беседы после обеда. В противном случае вам предстоит очень утомительный вечер. – Он секунду помолчал, а потом окликнул: – Фелисия, я только что сказал мадам, что в вашей компании нам с Джоном придется перейти на язык жестов, иначе мы не сможем связать двух слов.

– Дрю, я вам не верю, – сказала Фелисия и быстро подошла к ним. Ее голубые глаза сияли.

Казалось, она видит этого человека насквозь; возможно, так оно и есть, подумала Эванджелина. Девушка ткнула его в грудь. – Я никогда не видела ничего подобного. Что это за язык жестов? Покажите-ка!

Тем временем герцог не сводил глаз со своего старинного приятеля Джона Эджертона, смотревшего на Эванджелину, как орел на беспомощную полевую мышь. Что было между ними? Какие отношения связывали его с семнадцатилетней девушкой, которой было еще далеко до взрослой женщины? Или так орел смотрит на орлицу? Герцог не понимал взглядов, которые Эджертон бросал на Эванджелину, но этого было достаточно, чтобы разозлиться.

– Мальчик мой, что с тобой творится? – негромко спросила леди Пемберли. – Ты словно язык проглотил, а лицо у тебя такое, словно ты борешься с гневом и раздражением. Ах, вот оно что! Ты проиграл пари. И как я раньше не догадалась? Бьюсь об заклад, пари было из-за двуногой кобылки!