Чтение онлайн

Наконец Тим тоже решил подключиться к решению моей задачи.

– Давай попробуем поговорить на эту тему? – предложил он как-то очередным поздним вечером – как раз когда мы закончили ужинать, но еще не начали ругаться.

– Давай, – угрюмо согласилась я.

– Скажи, что мешает тебе меня простить?

– То, что я чертовски, просто дьявольски зла на тебя!

– Ок, хорошо. То есть, конечно, в твоей злости я для себя ничего хорошего не вижу. Но говорить о злости лучше, чем злиться молча. Давай смотреть дальше. Почему ты до сих пор зла на меня?

– Что значит «до сих пор»?! Разве у нас в отношениях что-то изменилось? Ты по-прежнему спишь с Настасьей, а она по-прежнему разбалтывает об этом на всех углах!

– Подожди, мы же оба понимаем, что это не ответ на вопрос. Легко быть великодушной с тем, кто покаялся и поползал перед тобой на коленях. Но это не имеет никакого отношения к прощению.

– Знаю, – буркнула я.

– Ну тогда я повторяю вопрос – что тебе мешает простить меня?

– Не знаю! – Во мне начало закипать раздражение. – Я не психолог, а всего лишь измученная женщина!

– А ты попробуй, подумай, пофантазируй на эту тему. Например, что будет, если ты меня простишь?

Я замотала головой, чувствуя, что от ярости вот-вот искры из глаз полетят. Меня выводил из себя его нарочито спокойный тон и пристальный взгляд. Какого черта он опять из себя корчит доктора?

– Я не могу этого себе представить! Я не могу тебя простить!

– Или не хочешь?

– Хочу! Хочу, но не могу!

– Или не хочешь!

– Какого черта ты издеваешься?! – завопила я, подскочив так, что стул отлетел и с грохотом рухнул на пол. – Ненавижу тебя! Убирайся к черту! Я хочу простить, а ты издеваешься!

Тим не выдержал и закатился от хохота так, что опрокинул стакан с недопитым чаем, и кремовые ручейки потекли по нашей клетчатой любимой скатерти.

– «Я хочу тебя простить, чертов мерзавец!» – вот что ты забыла добавить! Тогда это было бы еще правдоподобнее!

Как ни была я зла, но не могла не оценить комичность сцены.

– Какая же неправдоподобная ересь получается! – простонала я, подняв стул и угодив рукавом прямо в чайную лужу на столе.

– Может, тебе рано прощать? – предположил Тим. – Может, для начала стоит как следует позлиться?

– Ты забыл, что Ангелы не умеют злиться по-настоящему, – уныло сказала я, созерцая свой рукав.

– Я заметил, – кивнул Тим. – Ангелы долго молчат, а потом берут меч и рубят противника в капусту. Интересно, долго ли мне осталось? Боюсь, правда, посмертное прощение не даст облегчения ни тебе, ни мне.

И в тот момент, когда мои мозги окончательно отказались решать эту задачу, я вспомнила про психолога. Правда, Ася меня предупредила, что психолог отличается довольно своеобразными методами, которые не каждому подойдут. Но тогда меня такие мелочи уже не волновали.

На встречу с психологом я шла с тем же чувством, с каким большинство моих знакомых наносят визит стоматологу. С осознанием суровой необходимости, которое ничуть не уменьшает содрогание и противную желейную дрожь во всем теле. Мерзкий голосок в голове твердил, что я в очередной раз маюсь дурью. Я буквально видела владельца этого голоса – моего извечного скептика, выползшего из колыбели, очевидно, в тот же час, что и я. Он сидел у меня на левом плече – крепенький человечек с толстыми ножками и вечно нахмуренным лбом; он хмурится даже тогда, когда нет повода, – думает, что морщины придают ему авторитетный вид. Он, несомненно, считает себя мужчиной, забывая о том, что критика – беспола. Но поскольку меня в жизни больше всего ранила критика именно от мужчин, он не упускает возможности намекнуть на то, что носит шляпы – совсем как Тим. Я физически ощущаю его тяжесть на левом плече.

Он опять бубнит себе под нос: «Ну не будь наивной дурой, ну сделай хотя бы вид, что ты не такая, хотя, конечно, мы оба знаем правду. Но хотя бы раз в жизни попробуй! Ты же прекрасно знаешь, что, кроме тебя самой, тебе никто не поможет. Ты же всю жизнь критиковала – и справедливо, заметим! – тех, кто ждет волшебников на голубом вертолете. Никто большой и сильный не придет и не даст тебе сладкую пилюлю для счастья! Никто, кроме тебя. Тебе некуда потратить деньги? Вон в ЖЖ постоянно висят объявления – собирают деньги на больных детишек. А ты зря два года на тренинги ходила? До сих пор ничему не научилась? Мало тебе?»

Мой критик, несмотря на глупый вид, прекрасно знает, чем меня поддеть – так, чтобы внутри все заныло от стыда. Я уже готова была повернуть обратно, однако обнаружила, что уже стою перед нужным домом. Можно было, конечно, не входить, но стоило мне представить свое возвращение домой – в квартиру, пропахшую унынием, как лекарствами, – и я потянула дверь на себя.

Перед дверью кабинета я еще немного потопталась, не зная, как полагается входить: постучать и ждать или открывать и заходить. Помявшись минуты две, я все-таки постучала. За дверью тотчас послышались шаги, она распахнулась, и появившийся на пороге мужчина сделал приглашающий жест. Я вошла, ища взглядом своего будущего палача.

– Вы Ангелина? – обратился ко мне мужчина.

– Угу.

– Я – Алексей.

И вот здесь я опешила и почувствовала, что лицо заливает краска стыда. Передо мной стоял не очень высокий, но спортивный мужчина, чьи мускулистые руки вызвали у меня желание немедленно в этих руках оказаться. Он не был красивым, но мне всегда нравился такой тип лиц – слегка грубоватой лепки, но правильных пропорций, с высоким лбом и внимательными глазами. «Черт, Ангел, надо успокоиться», – я сделала вздох, напоминая себе, что это – всего лишь мой психолог. Не мужчина, Ангел, а психолог! Это две непересекающиеся категории! Еще не хватало с первого сеанса угодить в ловушку дедушки Фрейда…

Сделав несколько вздохов и утешив себя тем, что психолог ниже меня ростом, я прошла за ним в соседнюю комнатку и рухнула в огромное кожаное кресло. Кресло тоже оказалось с подвохом: оно явно не предназначалось, чтоб сидеть в нем в юбке, которая значительно выше колен. Дабы соблюсти намек на приличия, мне пришлось сесть к Алексею полубоком, отчего я почувствовала себя окончательной дурой без права на обжалование этого статуса.

– Итак, какие у вас проблемы? – Алексей опустился в кресло напротив и, положив ногу на ногу, одобряюще улыбнулся.

Я почувствовала себя смешной и жалкой. «На что жалуетесь, пациент?» – «На жизнь…»

– Не знаю, с чего начать, – выдавила я фальшивым тоном. – Мне хочется лучше разобраться со своими желаниями. Понять, чего я все-таки хочу.

– В каком смысле?

– Ну… как бы это сказать… – Я чувствовала себя почти немой: язык ворочался во рту как лопата, облепленная глиной. – Есть ситуация, в которой я пытаюсь найти решение и никак не могу…

– А именно?

– Я хочу простить его, но не могу. Хочу, но постоянно киплю от обиды, злости, раздражения! Иногда убить его готова… а в другие моменты – скорее, себя.