Чтение онлайн

Мак посмотрел на тяжёлый револьверный ракетомёт, торчавший из наспех отрытого гнезда. Ракопаук пандорский, растопыривший суставчатые конечности в ожидании добычи, подумал он. Когда этих монстров, созданных ещё военными инженерами Империи, грузили на летающие платформы, Максим опасался, что с такой тяжестью ветхие винтолёты просто не взлетят, однако они взлетели, и полетели, и даже долетели — все до единого. Барабанные «бомбарды» выглядели древними чудовищами вроде тех, которых изучал дядюшка Каан, но имели очень ценную (учитывая специфику предстоящего боя) конструктивную особенность: они были многозарядными, и были снабжены блоками автоматики (примерно такими же, как боевые автоматы в мрачных лесах за Голубой Змеёй). Одиннадцать «ракопауков» уставились пусковыми лотками на дорогу — если хонтийцы задействуют трофейные излучатели, и все расчёты ракетомётов станут небоеспособными (и легионеры, и даже «молодогвардейцы» — они ведь саракшиане, не имеющие иммунитета к психотронному излучению), «бомбарды» всё равно выплюнут на шоссе весь свой боезапас. Эффект, конечно, будет невелик, но шуму будет много, и тогда Максим под этот шум должен будет сжечь все излучатели, захваченные хонтийцами, — в одиночку. План этот сильно смахивал на авантюру, но лучшего плана не было (не наносить же удар по колонне ядерной бомбой, да ещё вслепую). Хонтийцы могли обойти засаду, но военные советники Странника пришли к выводу, что диверсанты пойдут напролом: не будет у них времени для обходных маневров и прочих изысков военной науки тактики. И тяжелого вооружения у них тоже нет, значит, у Максима есть шанс эту авантюру осуществить. Поголовное истребление всех неприятелей в его задачу не входило, главное — уничтожить спецтехнику, по халатности (а может, по злому умыслу) не перебазированную в своё время в гаражи Департамента специальных исследований. Ох, не нравится мне всё это, подумал Максим, а что делать. Как там сказал ехидный внутренний голос? Взялся за гуж, так полезай в кузов? Вот и приходится лезть, лишь бы эти дьявольские машины не оказались в Хонти…

Хонти-Хонти, кто ж тебя так покорёжил… Бывшая богатейшая провинция Империи, страна мягкого климата, тучных нив и добродушных людей. У северо-западного побережья, там, где горы сходят на нет, сплошной полосой тянутся знаменитые Золотые Пляжи, куда до войны приезжали отдыхать со всего материка, со всех концов Империи и из Центральных Держав. Океан здесь неглубок, многокилометровые отмели, где воды не выше человеческого роста, защищали хонтийский берег лучше любой береговой обороны — белые субмарины тут не показывались. И звенел на пляжах женский и детский смех, и никто не верил, что всему этому может придти конец.

Во время войны Хонти досталось крепко, хотя до сплошных разрушений дело не дошло. Хонти издревле (ещё с тех пор, как маршал Габеллу пресёк мечом все поползновения Срединных Королевств, зарившихся на плодородные хонтийские земли) следовала в русле имперской политики, но как только Неизвестные Отцы взяли власть, приверженцы полной независимости Хонти решили, что наконец-то пришло их время. Хонтийские негоцианты оказались людьми энергичными: отложившись от Империи, они учредили демократическую республику, в которой должность президента была выборной, а пост премьер-министра, по хонтийским законам, занимал его ближайший соперник, набравший в ходе выборов второе число голосов. Такая социальная схема выглядела заманчиво, но на деле «демократические» хонтийские выборы очень быстро превратились в аукцион, в соревнование «кошельков», покупавших голоса избирателей оптом и в розницу. Положение усугублялось тем, что главы обеих противоборствующих группировок — Унии Справедливости и Патриотической Лиги — страдали непомерной амбициозностью, раздирая страну пополам и не останавливаясь перед применением оружия, если прочие аргументы не приносили желаемого результата. В итоге Хонти скатилась в нищету, выглядевшей особенно заметной на фоне кричащей роскоши, в которой купалась кучка правящих толстосумов.

Им плевать на народ, подумал Максим, народ для них — это рабочая скотина, которой положено тянуть ярмо, и не положено мычать без разрешения. Что за мысли, удивился он, я рассуждаю как истинный саракшианин, хотя всего лишь год назад, на Земле, мне, питомцу благополучного мира, такое и в голову бы не пришло. Быстро же этот мой обитаемый остров адаптирует меня под себя…

Демократическое правление… Демократия — это, конечно, хорошо, но зачем же этой хвалёной хонтийской демократии, которой грезят очень многие в нашем Временном Совете, понадобились пси-машины? Для чего они предназначены, хонтийцы (с их-то разветвлённой агентурной сетью и большими деньгами) наверняка в курсе, значит… Значит, хонтийской демократии без излучателей уже никак. Хонти скатывается в коллапс, и гражданская война вот-вот перейдёт в тотальную войну всех против всех, а в такой войне на вилы непременно поднимут и организаторов и вдохновителей, как бы они не прятались, и какие бы охранные меры не принимали.

Хонтийцам нужны излучатели, очень нужны. Излучатели созданы саракшианами, это не творение инопланетного разума, и хонтийские инженеры — а такие есть, в Хонти имеется какая-никакая, но промышленность, — разберутся в их устройстве, особенно если им будут помахивать перед носом толстой пачкой денег, одновременно угрожая автоматным стволом. Они разберутся, и производство пси-генераторов будет поставлено на конвейер, а потом по всей Хонти будут построены башни — такие же, как у нас при Неизвестных Отцах. И новый Центр будет запрятан подальше, и защищён поосновательней — термоядерной боеголовкой не прошибёшь, и уж во всяком случае не пробежишь по коридору к шахте лифта, ведущего в святая святых.

Не ты ли клялся, что на Саракше не появится новый Центр, пока ты жив? Вот и давай, исполняй свою клятву, и не говори, что целовать пандейскую красавицу-кёнигин гораздо приятнее, чем стрелять в людей. Придётся стрелять, и скоро — на дороге вот-вот покажутся хонтийские машины. И не вот-вот, а уже: вон они, легки на помине…

Максим поднёс к глазам бинокуляр. Да, так и есть, это они. Впереди три броневика, за ними ползут излучатели, покачивая горбами сферических антенн-эмиттеров. Шесть штук, всё верно. И ещё сзади то ли три, то ли четыре бронемашины, точно не сказать, плохо видно. Торопятся, очень торопятся, спиной чуют погоню… А вот засаду они, похоже, не чуют. Ну что ж…

Он повернул голову к лежавшему рядом с ним молодогвардейцу с двумя шевронами на рукаве и приказал, отчётливо произнося каждое слово:

— Капитан Итарру, открыть огонь, как только противник войдёт в расчётный фокус поражения. Стрелять без предупреждения, из всех «бомбард». Цель — танки-излучатели.

Пленные сидели на земле, согнув спины и положив руки на затылок, окружённые кольцом автоматчиков, следивших за каждым их движением. Их было немного, всего около сотни, и Максим сначала даже удивлялся этому обстоятельству, но потом понял, что так и было задумано: более многочисленной диверсионной группе, да ещё на колёсах, труднее было бы просочиться на территорию бывшей страны Неизвестных Отцов, дойти до базы «Дзета» и выполнить задание. Он смотрел на пленных хонтийцев и испытывал облегчение: ему не пришлось никого убивать, и вообще обошлось почти без жертв.

…Боя как такового не было: как только «бомбарды» метнули первые ракеты, и они разорвались на шоссе, превратив один из танков-излучателей в пылающий факел, хонтийцы тут же включили депрессионное поле. К операции они готовились тщательно: нашлись у них и специалисты по пси-генераторам (свои или купленные), и программное обеспечение.

Увидев бессильно поникшие тела своих бойцов, Максим тихо выругался сквозь зубы, закинул за спину ручной противотанковый гранатомёт и вытащил из нагрудного кармана портативный блок дистанционного управления автоматикой «бомбард». Он уже хотел было нажать кнопку, когда заметил странное: хонтийская колонна не понеслась вперёд на полном газу, а замерла на месте, причём потеряв строй и сбившись в кучу; передний транспортёр и вовсе съехал в кювет и там застрял, уткнувшись носом в землю. Неужели…

Догадка превратилась в уверенность, когда Мак встал в полный рост, а со стороны противника так и не прозвучало ни единого выстрела. И тогда он, ускорившись, побежал к замершим хонтийским машинам, на всякий случай держа гранатомёт наготове.

Оружие не понадобилось — ни один из хонтийцев не был способен не то что стрелять, но даже унять льющиеся слёзы и утереть сопли. Всё оказалось просто: кто-то из хонтийских операторов в спешке и по недостатку опыта сделал ошибку, и купол «чёрного» излучения накрыл всё вокруг в радиусе трёх километров. Скорчер детям не игрушка, подумал Максим, снова закидывая за спину ставший ненужным гранатомёт.

Картина была ему уже привычной — видел он такое в коридорах Центра: бессильные тела, искажённые лица, тоска в глазах и слёзы, слёзы, слёзы… Поплачьте, поплачьте, думал он, пробираясь между машинами. Это, говорят, полезно, — душу очищает (правда, лишь тем, у кого она есть). Он собирал оружие, вынимая автоматы из безвольных рук, и складывал его в один из броневиков, предварительно вытащив оттуда его экипаж, оглушённый неизбывным горем. Свинчивать с бронетранспортёров пулемёты Максим счёл делом чересчур долгим, и поэтому он попросту согнул дырчатые пулемётные стволы (это оказалось даже легче, чем он предполагал).

А потом он трудолюбиво выволакивал из машин беспомощных хонтийцев, стаскивал их к обочине и укладывал рядком — пусть полежат. Сначала он ещё поглядывал с некоторой опаской на холмы по ту сторону границы, и даже прикидывал, успеет ли он нажать кнопку на дистанционном пульте и обрушить на дорогу (и на самого себя) огненный смерч, если оттуда всё-таки выползут хонтийские танки, но потом сообразил, что если гипотетический враг и высунет нос, границу ему не пересечь — вляпается в «чёрное» поле и будет рыдать, колотясь головой о рычаги.