Чтение онлайн

— Товарищ Кирилов, прошу.

Айрапетов сел за стол. Начинать разговор было трудно. Вот сидит перед ним человек, порвавший со своим позорным прошлым. Неожиданный вызов в милицию, несомненно, встревожил его, может быть, оскорбил. Не в первый раз приходилось капитану встречаться с людьми, в прошлом судимыми, а сейчас безупречными. А между тем разговор необходим.

— Вы, конечно, товарищ Кирилов, не знаете, да и не можете знать, по какому поводу мы вас пригласили,— начал Айрапетов.

— Вот что, гражданин следователь, — сбившись выпалил Кирилов.

— Товарищ следователь. Товарищ... Понимаете, Василий Никандрович?

Кирилов сразу как-то смешался. Потом уже менее воинственно продолжал:

— Ладно, товарищ следователь... Если вы думаете, что я там чего, это бросьте. Завязал я. В общем, чего там темнить, говорите сразу, в открытую.

— А я и не собираюсь ничего от вас скрывать. Я сотрудник уголовного розыска Министерства внутренних дел СССР.

— Ого, — пронеслось в голове Кирилова, — такой по пустякам вызывать не будет.

— Пригласил я вас, чтобы попросить помочь нам в одном деле. На заводе вас охарактеризовали как принципиального, безусловно честного человека. В общем, думаю, мы поймем друг друга.

Кирилов облегченно вздохнул, лихорадочный румянец, горевший на щеках, прошел. Такого оборота дела Василий Никандрович не ожидал. Он улыбнулся и с симпатией взглянул на сотрудника угрозыска.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Айрапетов, — только не торопитесь с ответом на мой вопрос. Если нужно подумать, — пожалуйста, день, два. Сколько угодно. В общем, не приходилось ли вам слышать, чтобы кто-нибудь когда-нибудь продавал украденные паспорта?

Кирилов задумался. Потом неуверенно начал:

— Что-то такого не припомню... Хотя подождите. Это я когда еще в колонии последний раз сидел. Ну да, правильно.

— Подождите, подождите, не волнуйтесь. Давайте по порядку.

— Я и говорю. Пришел незадолго до моего освобождения бывший мой приятель, Колька Еремеев, наш, запорожский. Нам как раз лекцию про шпионов читали. Интересно. И было там место, что эти контрики иной раз нашего брата уголовника используют. Документики покупают, военные билеты, прочие справочки. Лежим мы, стало быть, с Колькой после отбоя, а он мне и говорит: «Знаешь, Васька, а ведь я тоже один раз паспорт одному продал. Я тогда кошелек в Кривом Роге у одного субчика в закусочной вытащил. Неужели это я контрику помогал?»

— Одну минуточку, Василий Никандрович, — перебил Айрапетов. — Вы же говорите, что Еремеев в Запорожье жил.

— Правильно. Но ведь и сам я тогда что делал? У себя в городе ничего не брал. Ехал в тот же Кривой Рог, к примеру, там и «работал». Меня-то там не знали.

— Понятно. Ну, а дальше?

— Хотели мы сразу же к начальству пойти, рассказать. А потом разговорились и выяснили: паспорта покупал Ванька-рыжий. Тоже наш, запорожский.

— А вы хорошо знали этого Ваньку-рыжего?

— Какое там! Видел два раза.

Внешне Айрапетов остался таким же, как и в начале допроса, — сдержанным, безусловно корректным, доброжелательным. Движения его даже будто замедлились. Но внутри все сжалось, напряглась каждая мышца. Хотелось крикнуть: ну быстрей же, быстрей! Говори!

Айрапетов достал из кармана пачку папирос. Протянул Кирилову:

— Курите, московские.

— Спасибо. — Кирилов размял тугую папироску. Осторожно прикурил.

— И могли бы узнать его? — напрягся Айрапетов.

— А почему же нет?

Айрапетов затянулся несколько раз сладковатым дымком. Медленно достал из портфеля несколько фотографий, разложил на столе.

Кирилов осмотрел каждую фотографию, потом уверенно взял одну:

— Он и есть, Ванька-рыжий.

— А где он живет, его настоящее имя?

— Вот уж чего не знаю, того, извините, не знаю. Говорят, что живет здесь, в Запорожье.

Итак, к доброму десятку имен и фамилий гражданина «X» добавилась кличка «Ванька-рыжий». Как будто бы и немного? Нет, очень даже много. Вот тот бесспорный факт, доказательство, подкрепляющее всю цепь сложных умозаключений. Значит, розыск идет по правильному пути. Искать нужно здесь, в Запорожье.

— Большое вам спасибо, Василий Никандрович. Вы очень помогли следствию.

— Да чего уж там, — смущенно мял Василий Никандрович в руках кепку. — Я всегда пожалуйста. От этой гнили рабочему человеку сплошные неприятности.

Встреча с участковыми инспекторами поначалу ощутимого результата не дала. После вступительного слова начальника горотдела, в котором тот подробно обрисовал всю сложность и важность предстоящего дела, Айрапетов роздал привезенные с собой фотокарточки. На легкий успех капитан не надеялся. Он знал, что предстоит долгая кропотливая работа. И все же теплилась надежда, а вдруг кто-то из этих сидящих в зале поднимется и скажет:

— Да это же он, гражданин такой-то. Он на моем участке живет.

Никто не встал.

Приходилось браться за дело по-иному.

Айрапетов действовал по общему для любого розыска правилу: очертить круг, в который войдут те, кто, возможно, имел отношение к преступлению, а потом сужать его, исключая одного за другим всех случайных людей. Итак, кто же должен войти в этот круг? Разыскивается мужчина старше сорока лет, возможно, ранее судимый, скорее всего неработающий. Имеется его фотография.

Задача трудная, но разрешимая. Хотя, конечно, могло случиться и так, что гражданин «X», он же Ванька-рыжий не живет в Запорожье, а бывает здесь часто, но лишь наездами. Интуиция подсказывала: такое маловероятно. И все же нужно учесть подобную возможность.

Прошло несколько дней. Глаза устали фиксировать стандартные ответы на вопросы анкет, заполняющихся в паспортном столе. В дверь кабинета, где сидел Айрапетов, осторожно постучали.

— Войдите.

К столу подошел пожилой старшина. По толстой планшетке Айрапетов сразу определил — участковый инспектор.

— Слушаю вас.

— Вы рассказывали нам про этого жулика, который деньги у ротозеев выманивает, — прокашлявшись обстоятельно, начал старшина. — Так вот, есть у меня на примете один весьма подозрительный гражданин. И по комплекции на вашего походит.

— Кто? Где? — Айрапетов встал со стула.

— Я обслуживаю одну гостиницу... — начал рассказывать участковый.

...Давно уже в гостинице «Днепровская» знали Ивана Яковлевича Антоненко. Наезжал он сюда раз в три месяца. Занимал лучший номер на две-три недели. По документам числился заготовителем какой-то конторы, но деньги тратил слишком широко. Жизнь его в Запорожье знаменовалась грандиозными пьянками, иногда заканчивавшимися в отделениях милиции.