Чтение онлайн

Третье испытание Артем провалил.

Он видел, как Лена направилась в лес. Он ждал этого момента с самого ее приезда и собирался подойти и познакомиться. Просто пообщаться, поговорить о чем-нибудь и, в идеале, найти точки соприкосновения. Если она любит живопись — организовать выставку художников. Если обожает театр — выдать всему отделу билеты на премьеру. Посодействовать с садиком, предложить работу в управлении у себя под боком, — все, что угодно, лишь бы расположить к себе и немного приблизить.

План был хорош, но провалился с треском, едва Артем увидел, как свободно и задумчиво стоит его ненаглядная, обнимает дерево. Тонкое запястье примагнитило взгляд, длинные пальцы так и просились, чтобы их согрели ладони Артема.

Лена слегка наклонила голову, прижалась виском к шершавой коре, отчего нежная шея притягательно изогнулась.

У Артема поплыло перед глазами, рот наполнился слюной, и он отчётливо понял — на невинный разговор с девушкой его не хватит. Ему недостаточно видеть ее, слышать голос. Он хочет ее себе. Немедленно.

Возможно, неистовое желание овладело звериной сущностью, но человеческая половина тоже этого хотела, как бы Артем не оправдывал себя. Поэтому он без сомнений сделал то, что сделал — подошёл к девушке сзади и накрыл своими ладонями ее запястья, так, как и мечтал.

Действительность превзошла его ожидания. Хрупкие пальцы, которые в другой ситуации он бы долго и вдумчиво целовал, утонули в его руках. Малышка дернулась, рванула из захвата, закричала. Потом заплакала. И Артем душой плакал вместе с ней, выл неудовлетворенным волком, скорбел над выходкой Всевидящей Матери Луны. Но не мог выпустить свою ненаглядную из объятий и не мог позволить ей ходить без метки.

Она его! И никаким силам этого не изменить. И пусть пока он не может вырвать Лену из привычной жизни, не может забрать ее у детей, но для оборотней всего мира она теперь его жена.

Укус Лена перенесла с трудом. Ее болезненные стоны влажно и горько бились в его ладонь, зажимающую кричащий рот. Сладкий манящий аромат пары изуродовал резкий запах страха и боли. Она страдала, и Артем никак этого не мог исправить. Он сам причина ее боли.

Лена настолько ослабла, что безвольно обвисла в руках Артема. У нее не было больше сил сопротивляться и это тоже не обрадовало его, хотя некоторые волки находили в этом особое удовольствие — измотать самку до изнеможения, а потом с полным правом победителя забрать себе.

Нет, с его нежной Луной так нельзя, она особенная. Хрупкая и трепетная, робкая и очень неуверенная в себе.

И, в момент, когда Лена без сил лежала спиной на его груди и беззвучно плакала, Артем поклялся, что больше никогда не причинит ей боль и не позволит своей Луне бояться себя.

— Прости. — Он не мог себе позволить почти ничего, прекрасно зная, что волка будет не остановить, но, пригрозив зверю свернуть ментальную шею в случае неповиновения, все же решился.

Накинул на глаза Лене повязку, чуть резче, чем следовало затянул ее, проклиная свое нетерпение и предвкушающую дрожь волка, и жадно поцеловал предназначенную пару. Своим напором и жаром он хотел передать ей жажду, невысказанную дикую потребность, объяснить без слов, как нуждается в ней, как хочет ее..

Но, кажется, ещё больше напугал и заставил опасаться за свою жизнь — Лена билась и царапалась, как в последнем бою, а после, когда Артем заставил себя отпустить ее и отойти в укрытие, Лена долго плакала и в страхе оглядывалась.

Артем не уходил. Ждал и наблюдал, мысленно успокаивал и пытался передать напуганной девушке частичку своей уверенности и силы.

"Ну же, малышка, давай, успокаивайся… Все будет хорошо, я обещаю. Верь мне."

С огромным облегчением Артем услышал злое ругательство от Лены и с удовольствием отметил, что она правильно использовала его подарок — платок с логотипом компании. Людям не стоит видеть отметины от его зубов, а оборотни почувствуют метку даже под одеждой.

****

Лена

Моего отсутствия, похоже, никто не заметил. Дети все так же изводили аниматоров, группы поддержки команд переместились к реке, где шло форсирование водной преграды, и абсолютно никому не было до меня никакого дела.

Пару раз мне показалось, что на меня странно смотрят незнакомые люди, но это и неудивительно — из зеркала домика, куда я принеслась на всех парах, на меня взглянули абсолютно ошалевшие заплаканные глаза, да и весь мой взъерошенный вид производил то еще впечатление. Даже странно, что никто из тех, глазеющих, не подошёл с вопросом все ли в порядке. Ничего не в порядке! На меня напал неизвестный мужчина и я не знаю, какое божество благодарить за то, что он остановился и не закончил начатое, ограничившись поцелуем и укусом. А ведь, судя по этому самому укусу, мужчину нормальным не назвать и кто его знает, на что ещё он способен. Покрошил бы на кусочки и поминай, как звали.

Осмотр шеи окончательно вогнал в отчаяние. Четкий след от зубов алел припухшим рубцом на бледной коже. Снять отек не помогла даже холодная примочка, пришлось опять повязывать платок на шею.

Я сразу решила — Паше ничего о произошедшем говорить не буду. Не хочу втягивать его в это и наблюдать за тем, что получится. Он у меня спокойный и рассудительный, но были у нас в жизни некоторые ситуации, после которых мне расхотелось посвящать его в такие дела. Нет, никто меня раньше не кусал, но был один сосед и ещё один знакомый, которые в разное время оказывали мне знаки внимания, и, когда я честно об этом рассказала Паше, то добилась не совсем того результата, на который рассчитывала. Во-первых, и знакомый и сосед сразу перешли в статус бывших, а после соседа Паша даже съездил в травмпункт на снимок кисти, и, во-вторых, мне ясно дали понять, что и моя часть вины в произошедшем есть. Конечно, есть, — с соседом я приветливо здоровалась, а со знакомым разговаривала и гостеприимно приглашала на чай несколько лет назад.

Поэтому, сейчас, как бы ни было мне страшно и больно, как бы ни хотела я поддержки, но Паше о произошедшем рассказывать не собиралась. Ничего я этим не добьюсь, только испорчу ему настроение, заставлю подозревать сослуживцев и получу закономерный вопрос — зачем я пошла в этот лес?

Соревнования первого дня закончились через час и я к тому времени успела привести себя в порядок. Умылась, переоделась, причесалась и спрятала глаза под солнечными очками.

Семья ввалилась в домик шумной гурьбой. Паша занял ванную и, перекрикивая шум воды, вещал из-за двери о честно заработанное первом месте. Дети со стонами попадали на кровати — устали, и сразу загалдели, требуя воды, сока, кукурузных палочек и мультиков.

— Никаких палочек! — Паша вытер волосы, накинул полотенце на плечи и чмокнул меня в нос. — Идём на обед.

Марина с готовностью поднялась, Андрей закапризничал, но, в итоге, тоже согласился и через пять минут мы всем семейством уже вышагивали в сторону столовой.

По дороге к нам примкнули Смирновы и сразу стало ещё шумнее и веселей. Для всех кроме меня. Но за оживленной беседой никто не заметил моего подавленного состояния и чрезмерной задумчивости. Только Наталья спросила, куда я делась во время испытаний, а я отговорилась больной головой и этого оказалось достаточным.

После обеда я устроилась на лавке, чтобы с удобствами сторожить играющих детей. Паша и Иван таинственным образом испарились, Наташи тоже не было видно, но я этому только обрадовалась. Вот вообще никакого настроения для болтовни не наблюдалось и лучшая для меня компания сейчас — одиночество.

Мужчину возле себя я заметила не сразу, но, даже увидев его, внимания не обратила.

Просто ответственный папа наблюдает за играющим на площадке отпрыском. Все правильно, так и нужно, дети нуждаются в постоянном присмотре.