Чтение онлайн

В 16 часов первый рабочий день закончился, и Ольга Анатольевна распустила нас, слегла ошалевших от потока информации стажёров, по домам.

— Ничего, девочки, постепенно втянетесь, все в голове уляжется, будет полегче.

Хотелось бы в это верить, но пока, расслабленный долгим сидением в декрете мозг не мог переварить нормативные акты, локальные приказы и целый ворох методических рекомендаций.

В автобусе, разглядывая начинающий выгорать пейзаж за поцарапанным стеклом, я продолжала думать о работе, домашних делах и детях. Первый день на комбинате промчался в адреналиновом дурмане, но по опыту я знала — максимум неделя и я войду в рабочий ритм и станет легче, как и обещала Ольга Анатольевна.

Поэтому — хвост трубой и бегом за Андреем в садик, затем уже с ним по магазинам, вместе приготовим ужин, наберем Маринку, узнаем, как у нее дела в санатории, встретим Пашу. Дел нам на весь вечер хватит.

Да, сложновато все успеть, но в этом-то и самый смак. Это же чудесно — чувствовать себя везде нужной и всем необходимой. Всем-всем — и соскучившемуся за день Андрейке, что взахлёб начнет вываливать "новости", и притихшей без хозяев квартире, где нужно разогнать притаившиеся в углах тени и оживить тишину звуком работающего пылесоса и стиральной машины. И, конечно, чуточку расстроенной разлукой с родителями, но безмерно счастливой от своей взрослости и самостоятельности Маринке, у которой тоже куча новостей и впечатлений.

И уставшему Паше тоже нужна, кажется, даже больше, чем всем остальным.

— Как первый рабочий день? — Паша слабо улыбается, одними глазами. Видно, что очень хочет соблюсти формальности хорошего мужа и поинтересоваться моими делами, но сил на это у него почти нет.

А мне не нужны такие жертвы, я все вижу и понимаю, поэтому коротко отвечаю, что все отлично, кормлю его и отправляю отдыхать, а после сама укладываю Андрея и долго читаю ему про приключения Карика и Вали.

К моему приходу в спальню Паша уже спит, тихо посапывая, а я некоторое время рассматриваю его и невольно сравниваю с Бесстужевым, отчего мне моментально становится стыдно.

Как я могу представлять чужого мужчину рядом с собой? Как я до такого докатилась? Вот он, мой родной человек, моя половинка, отец моих детей, спит такой вымотанный и уставший. Он и во сне хмурится и вздыхает, утомленный тяжёлым рабочим днём. А я даже рядом с ним думаю о другом, вспоминаю мельчайшие подробности в его внешности и бессовестно фантазирую.

Фу такой быть!

Пристыженная собственной совестью, я забираюсь к мужу под бок, обнимаю его и пристраиваю голову у плеча. Так я чувствую его запах, это мои сокровенные минуты близости, и они принадлежат только нам — спящему Паше и растерянной вывертами сознания мне.

Грудная клетка под ладонью размеренно поднимается и опускается, я прикрываю глаза и снова здрасьте! — опять передо мной серьезное лицо Бесстужева.

Крепче прижимаюсь к мужу, до боли смыкаю веки, прогоняя непрошенного гостя из мыслей, и получаю ощутимый толчок локтем по ребрам — Паша недовольно мычит и переворачивается со спины на бок.

Бедный мой… Устал, а я мешаю отдыхать.

Но всё-таки мне немного обидно. Самую малость, правда. Я все понимаю, он вымотался, такое часто бывает. Но у меня внутри настоящая буря, такой подъем, словно в груди бушует штормовое море, бьёт изнутри под ребра упругими волнами и не даёт заснуть.

А он спит, безмятежный и спрятанный от меня чарами Морфея.

Я так и не сомкнула глаз до утра. Не смогла.

До раннего июньского рассвета маялась и вздыхала, отгоняла образ Бесстужева, но он упорно возвращался, тревожил тоскующее тело вымышленными прикосновениями, ласкал, целовал и жалел.

— Бедная моя девочка…

Глава 8

После бессонной ночи сил хватило только на утренние сборы. Пашу провожала я с улыбкой и горячими бутербродами, с Андреем всю дорогу до садика смеялась и строила планы на вечернюю прогулку, а вот в автобусе меня накрыло и я, укачанная и убаюканная мерным тарахтением мотора, чуть не осталась спать в салоне, когда все работники комбината вышли на конечной остановке у проходной.

Разбудил меня улыбающийся в седые усы добродушный водитель, и я, подхватив сумку и пакет с термосом, помчалась навстречу новому рабочему дню.

До обеда все шло, в принципе, не плохо. Мы с "девочками" под присмотром Ольги Анатольевны вносили в программу данные о работниках и членах их семей, а после изучали старые запросы и приказы по ним. Набирались опыта.

Атмосфера в кабинете царила дружелюбная и веселая, и за это спасибо нашей наставнице. Если бы мы молча и сосредоточенно работали, я бы точно заснула. И так Ольга Анатольевна раз пять за утро обращала внимание на мой утомленный вид и круги под глазами. Я даже замучилась придумывать отговорки и убеждать ее, что все в порядке, и обеденный перерыв встретила с облегчением.

Мы с девочками сбегали в столовую, где я быстро перекусила, но кофе пить не осталась, а взяла термос и отправилась в отдел планирования, к Паше.

Мне показалось отличной идеей ввести традицию — иногда пить вместе чай или кофе в обеденный перерыв, и начать я решила сегодня.

— Тук-тук! — я предусмотрительно озвучила свое появление в кабинете, где шестеро сотрудников трудились в полной тишине, нарушаемой лишь стуком пальцев по клавиатуре и щёлканьем мышки.

Паша при виде меня удивился.

— Лена? Ты чего тут? Что-то случилось? — Он торопливо встал со своего места, подошёл ко мне, взял за локоть и вывел из кабинета в коридор.

Он растерянно провел ладонью по затылку, приглаживая аккуратную прическу, а меня словно окатило холодной водой от мысли — Паша стесняется моего появления, ему неприятно, что я пришла.

— Так что ты хотела? — Он нетерпеливо посмотрел на дверь кабинета, а я, чувствуя себя донельзя глупо, потрясла пакетом с термосом.

— Думала чай с тобой попить.

— Чай? — Кажется, мой муж решил, что я сошла с ума. По крайней мере, его глаза выражали именно это. — Лен, какой чай? Работы столько, что голову поднять некогда, мы и на обед не ходили, похватали бутербродов на месте.

Не раз я слышала выражение — "благими намерениями вымощена дорога в ад", и вот, пожалуйста, — отличная возможность убедиться в его правильности. Напридумывала себе черте чего, а Пашка сегодня и не ел, бедный, весь на нервах.

— Лен, мне правда некогда, — Паша быстро обнял меня, чмокнул в лоб и отстранился, придерживая за плечи. — Послезавтра в командировку летим, а у нас ещё ничего не готово. Задержусь, наверное, сегодня.

— В какую командировку? — спрашивала я уже у Пашиной спины.

— В Казань на четыре дня летим.

Хлопнула дверь и я осталась одна в пустом коридоре.

Особо не раздумывая над тем, что именно делаю, побрела в самый его конец, туда, где кто-то заботливый организовал крохотную зону отдыха с двумя мягкими креслами и круглым кованым столиком со стеклянной столешницей. Навстречу попалась уборщица с ведром и лейкой в руках.

— Я как раз цветы полила и полы протёрла, садитесь, отдыхайте.