Чтение онлайн

— Как тебя зовут?

— Энн. Энни, — поправилась я.

— Энни, а я — Кайл.

— А я — Родни, — сказал спортивный костюм.

— Вернись и расскажи нам, что случилось, — сказал Кайл искренне, пробежавшись полотенцем по барной стойке.

— Ага. Мы хотим увидеть обручальное кольцо, — добавил Родни, и Кайл ударил его полотенцем.

— Серьезно, — сказал Кайл. — Расскажи нам.

— Это будет стоить тебе рюмки, — сказала я ему, желая оставить за собой последние слово.

— Согласен.

— Всем спокойной ночи.

Я вышла и поднялась в свою квартиру, щелкнув тремя выключателями и выключив тусклый свет над головой, освещавший мою маленькую гостиную. Кинув сумку на диван, я схватила пульт и включила телевизор.

Я устала. Все гудело. Я должна была радоваться выходным, но в действительности, мне бы хотелось работать. Мне не нужно было время, чтобы все тщательно обдумать. Все что написал Коллиер, и каждый достойный вопрос, что решили задать мне о нем два идеальных незнакомца из бара. Вопросы, которые я сама пыталась избегать.

Я достала его письмо, и снова прочитала его.

Если у тебя уже есть мужчина... то передай ему, что он настоящий счастливчик.

Все эти вещи и его обещания оставить меня в покое, если я решу не надевать красное на следующей неделе, делали ситуацию опасной. Я не могла, знать наверняка, были ли эти обрывки почтения искренними или нет. Все что они мне говорили, это то, что он был достаточно умен, понимая, что я их заслуживаю, что делало его либо джентльменом, либо аферистом.

— Кто ты? — промурлыкала я, уставившись на эти осторожные, обдуманные буквы. Затем я схватила свою пудреницу из сумочки и уставилась на свое лицо, раскрасневшиеся от бурбона, или, возможно, из-за Коллиера. — И кто, черт подери, теперь ты такая? — покосилась я на себя. — Ты пьяница, вот кто ты. Поужинай, глупая девчонка.

Я откинула пудреницу на кофейный столик, и рухнула со вздохом на подушки.

— У меня нет ничего красного, — сказала я комнате. — Мне не идет красный.

Так ли это? Я не могу этого знать. У меня никогда не было ничего красного, возможно кроме носков или резинки для волос.

— Шл*хи носят красное, — однажды сказала мне моя бабушка — она вошла, когда я смотрела «Красотку». Мне должно быть было пятнадцать. Я сказала ей.

— Бабуля, она шл*ха. — И она понимающе кивнула.

— Разумеется.

Я думала об этом и поняла, моя мама, и моя тетя тоже никогда не носили красное, по крайней мере, я не припомню этого. Забавно, как стандарты, с которыми вы даже не согласны, все равно влияют на ваше подсознание.

Если я хотела услышать больше из того, что Эрик намеревался сказать мне, то не обойтись без особых усилий, обдуманных приобретений. Без умышленного преступления.

Шопинг с целью соблазнить опасного преступника.

Уставившись на потолок, я сказала вентилятору.

— Он хочет, что бы я стала его шл*хой.

Он не ответил.

— И думаю, возможно, я тоже этого хочу.

Глава 5

К четвергу у меня по-прежнему не было ничего красного.

Погода была дождливой и душной, и мы с Карен готовили еду в передвижной библиотеке. Учебный год подошел к концу, но мы ездили по молодежным центрам и лагерям во время летних каникул, мы уже сделали три остановки, и планировали еще пять после обеда.

— Глянь-ка, — сказала Карен, когда мы выехали на окраину небольшого городка.
– Твои новые лучшие друзья.

Линия мужчин одетых в оранжевую форму рассеялась вдоль разделительной полосы и правой обочины, ухаживая за тоненькими саженцами подвязывая их к опорам, и складывая шмотки свежей травы и мусора в мешки. На спинах черными буквами было написано «КАЗИНС». И к моему смешанному ужасу и волнению, когда остановилось движение на красный свет, вблизи от меня оказался ни кто иной, как заключенный 802267. Снаружи, никакой проволоки между нами, только на расстоянии десяти шагов и оконное стекло. Это было в хорошем смысле слова захватывающим. Ничего подобного я не ожидала.

Его голова была опушена, глаза сосредоточены на работе. Его виски и предплечья сияли от пота. Вся моя неуверенность тут же исчезла. Все что я хотела, это прочувствовать его на свободе, вот так. На мне были украшения и макияж, а волосы распущены. Боже помоги мне, я хотела, чтобы он увидел меня такой, при полном параде.

Я нажала переключатель, чтобы опустить стекло.

— Эй, — крикнула я.

— Какого хрена ты делаешь? — рявкнула Карен.

Когда он не взглянул на меня, я попыталась вновь.

— Эрик!

Это привлекло его внимание. Карие глаза расширились, затем снова вернулись к своему занятию.

— Энн, — оскалилась Карен, и мое окно поднялось при ее нажатии на кнопку. — Боже, ты, что совсем с катушек съехала?

— Я знакома с некоторыми из этих парней. Этому я помогаю с его дисграфией. — И его сексуальным напряжением. — Я подумала, что ему будет приятно. Ну, то есть, как часто этим ребятам говорят привет на свободе?

Она сокрушенно покачала головой, словно я говорила о том, чтобы задрать перед ними майку. Я никогда не считала ее параноиком.

— Боже. Ну не зарежут же они нас за то, что мы были с ними дружелюбны — даже, если они и захотят этого, тут повсюду надзиратели.

— Им не позволено разговаривать с тобой, глупышка. Им даже нельзя смотреть на тебя. Мужчина может лишиться основных привилегий. Его могут отстранить от работы на воле.

— О. — Мое лицо пылало. — Никто не говорил мне об этом. — Я выгнула шею, когда мы снова тронулись, чтобы убедиться, что Коллиер не получил нагоняй. Похоже, я вышла сухой из воды. Вежливая часть меня хотела, опустить стекло и выкрикнуть извинения, но я усвоила урок.

Все это казалось колоссальным... варварством. Я знакома с этими мужчинами. Во всяком случае, с некоторыми из них. Для меня они были людьми, даже учениками, но все же правила требовали, чтобы я относилась к ним с таким же уважением, как к одушевленным дорожным конусам. От этой насильственной бесчеловечности, я почувствовала злость внутри.

Я повернулась к Карен.

— И что же, если какой-то придурок начнет их обзывать, или даже что-то кидать в них, они должны просто не обращать на это внимания?