Чтение онлайн

Одно сообщение от нее, в котором было написано.

«Дай мне знать, когда выйдешь».

И одно от Эрика.

«Напиши мне перед тем, как отправишься в кровать. Чтобы я мог о чем-то думать, пока твое тело в тысячах милях от меня».

«Чтобы я мог о чем-то думать». Я точно знала, что это значило. Это согревало меня больше, чем местная погода когда-либо.

Я ответила.

«Только приземлилась. Дай мне час или два, и я пришлю тебе вдохновение».

Затем, две минуты я стояла как в дурмане, прежде чем вспомнила позвонить маме.

Мы добрались до дома за двадцать пять минут, дом в котором я выросла, почему-то казался меньше, после восьми месячного отсутствия. На следующий день моему отцу нужно рано вставать на работу, так что он уже спал, но проснувшись, задержался на полчаса, чтобы поболтать. Моя мама преподавала у пятиклассников и уже была на каникулах, поэтому в скором времени ей не куда не нужно.

Когда отец отправился спать, она спросила:

— Детка, ты не собираешься отдохнуть?

— Не, я вздремнула в самолете.

— У меня есть открытая бутылочка Рислинга в холодильнике…

— Ну что ж, — сказала я, приободрившись, — давай начнем эти выходные. — У меня возможно больше не будет такого шанса побыть с ней наедине, как сейчас. Мне нужно навестить много родственников, а времени почти нет.

Она налила нам по доброй порции вина, и мы устроились по краям большого дивана в гостиной, обернувшись в пестрые одеяла. На ней была рубашка соснового цвета, и Рождество, как рассеивалось вокруг меня как волшебство.

Она улыбнулась мне с материнской гордостью, глаза сверкали.

— Ты выглядишь великолепно, Энни.

Я отмахнулась от комплимента, потерев ладонью лоб.

— Я чувствую себя разбитой после полета, но спасибо. Ты тоже. Мне нравится, твое мелирование и эта стрижка.

Она поправила волосы, изображая диковинную гордость.

— Мелирование? Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Нет, я ошиблась. Уверена, это просто натуральный эффект от этого декабрьского солнца.

— Все же, ты выглядишь замечательно, — повторила она искренне. — Я волновалась за тебя, из-за всего этого стресса на твоей новой работе… ну, полагаю, уже не совсем новой.

Я покачала головой.

— Нет. Забавно, как быстро я привыкла проводить дни в психиатрических отделениях и тюрьмах.

— И все нормально на работе?

— Да, хорошо. Я хочу сказать, тяжело. Не буду врать. Но ничего страшного не происходит — то есть, ничего опасного. Теперь стало немного легче, так как я привыкла к распорядку дня, и все эти люди, с которыми я работаю, познакомились со мной, и наоборот.

Она вздохнула, уставившись на свой бокал.

— Я переживаю за тебя, каждую пятницу. Из-за всех этих заключенных.

— Они просто люди.

— Просто люди, которые настолько импульсивны, что совершили жестокие ошибки и их заперли в тюрьме.

Я пожала плечами, скорчившись внутри.

— Не все сидят за жестокость. На самом деле большинство сидит за преступления связанные с наркотиками. В любом случае, все, чье поведение оставляет, желать лучшего, лишены привилегии — получать знания. Все парни, с которыми я работаю, ведут себя хорошо.

— Неужто… они совсем на тебя не засматриваются?

Я кивнула.

— О да. Постоянно.

Она моргнула, раскрыв рот.

— И тебя это устраивает?

— Мама, некоторые из этих парней не были с женщиной уже давно очень. Конечно, они будут, пялиться на меня. Это все равно, что ожидать от умирающего от голода человека, что он не взглянет на сочную ветчину или что-то в этом роде.

— Все же.

— Правда, я смерилась с этим. Первые несколько смен, я принимала все близко к сердцу. — Очень близко, в частности одного заключенного. — Но через какое-то время ты списываешь это, как на естественный отвлекающий маневр и продолжаешь заниматься своей работой. Серьезно, бывают такие дни, когда мне больше хочется быть в Казинсе, чем разбираться с раздражительной ерундой, которую пытаются вытворять люди, когда я работаю в справочной.

Она покачала головой, и отпила большой глоток.

— Ну, я просто не представляю, как ты с этим справляешься. Но ты молодец. Это очень важное дело. И мы с твоим отцом считаем, что это очень смело.

Я покраснела, смущаясь от комплимента. В конце концов, пожалуй, это из-за своей трусости я отправилась в Мичиган. Я сбежала от того, что мне было стыдно, за то, что я позволяла Джастину жестоко с собой обращаться, только чтобы окружить себя жестокими мужчинами на еженедельной основе. Кто-нибудь из Ларкхевенских мозгоправов, точно бы обрадовался, выяснив это. Возможно Казинс для меня, как экспозиционная терапия. Возможно Эрик — моя терапия. Как глубокая и определяющая необходимость доказать, что я снова могу доверять мужчине, который кажется таким ужасно ненадежным, на бумаге.

— Хватит о работе, — сказала я. — Что у вас тут происходит?

Мама поведала мне об обычных городских сплетнях, и о том, что происходило у моих родственников.

— Кажется, я заметила это на фейсбуке, — сказала я, когда она упомянула о недавней потере веса моей кузины.

Она кивнула, и выпрямилась.

— Кстати, говоря, о фейсбуке.

— Да?

— Ты никогда ничего не постишь.

— Это не правда. — Хотя, близко.

— Совсем мало, с тех пор, как ты устроилась на новую работу.

— Я занята.

— Уверена, что все бы с удовольствием посмотрели на фотографии твоей квартиры и библиотеки. И весь этот снег, который должно быть там лежит. И на твои. У тебя нет друзей, с которыми ты встречаешься? — переживание в ее голосе было столь же трогательным, как и раздражительным. Мамы.

— У меня есть несколько друзей. В основном коллеги, но несколько. Для этого нужно время. Люди в Даррене немного отличаются от здешних… они долго оттаивают. Но это не симптом некой глобальной проблемы. — Я пожала плечами. — Или возможно, я просто переросла фейсбук. — Или возможно, самый захватывающий аспект моей жизни в последнее время просто связан с тайной эпистолярной интрижкой, которая может стоить мне работы, а моих родителей доведет до нервного срыва.

Мама отпила вина, затем потерла невидимое пятно на своем бокале.

— Я подумала…

— Подумала о чем?

Она решительно посмотрела мне в глаза.

— Я подумала, что возможно ты не хочешь, чтобы он знал. О твоей личной жизни.

Я задрожала и покраснела одновременно, тошнотворное чувство. За столь долгое время, мы так и ни разу толком не обсуждали этого. Столько раз мне хотелось, чтобы она допросила меня, нашла предлог…, но нам обоим всегда не хватало смелости. Я удивилась, почему сейчас, после стольких лет.