Чтение онлайн

Впервые за несколько часов он искренне рассмеялся и даже успокоился. Еще немного поговорив, мы расплатились - платил Антон - и разошлись по домам.

– У тебя есть телефон?
– уже на улице поинтересовался парень.

– Да. Только бумаги и ручки нет.

– Пиши здесь, - он протянул мне нокию, и я быстренько вбила свой номер в его телефонную книжку.
– Увидимся.

– Да. Увидимся.

Наверное, у меня карма такая - позволять практически всем без исключения мужчинам становиться рядом со мной самим собой. Как еще иначе это объяснить? Сказать, что я не ждала от них многого? Ждала и еще как. Сказать, что была нетребовательной? Допуск к моей персоне и уж тем более моему телу дорогого стоил, и не пойми кто не подпускался.

Не знаю. Возможно, я как-то давала понять, что меня ничего не шокирует, что меня мало волнуют какие-либо предрассудки, возможно, мужчины чувствовали, что я отнюдь не святая. А возможно, это было банальным равнодушием к ним и их моральным терзаниям. Не знаю. Но зато я знаю, что рядом со мной они чувствовали себя настоящими, вели себя по-настоящему и не скрывались. Мое общество становилось редким глотком чистого воздуха и свободы, от которых у мужчин кружилась голова, и они подсаживались на это ощущение как на кокаин.

Исключением не стал и Антон. Мы редко виделись, чаще всего стихийно, обговаривая встречу за полчаса до ее начала. Потом мы ехали в знакомую кофейню, с той лишь разницей, что иногда Антон вместо кофе заказывал самый дорогой виски, который неспешно потягивал. И мы говорили - о каких-то совершенно глупых и глобальных вещах, не имеющих ничего общего с реальной жизнью. Я узнавала много нового и противоречивого, поэтому было совершенно нормально, что у меня, как у человека думающего, возникали сомнения и свои мысли на тот или иной счет. С моей старухой не всегда, да чего уж там, почти никогда не удавалось обсудить такие вещи - чаще всего меня называли идиоткой и бестолочью, не давая никаких объяснений. А Антон был умным - сначала парнем, а потом уже и мужчиной. Он мог поддержать любую тему разговора, начиная соленьями, в которых я ничего не понимала, и заканчивая Дали, в котором я тоже ничего не понимала. Мы говорили о людях, и наши циничные, а в моем случае еще и эгоистичные взгляды на те или иные вещи, нередко совпадали, а где-то даже изменялись под влиянием друг друга.

– Давай представим, что мне...нужна помощь. Ты бы помогла мне?

– Господи, мужчины, я и не подозревала, что вы так любите тему "на что ты готова ради меня".

Антон картинно нахмурился.

– Давай серьезно. Вот мне нужна помощь, например...деньги в долг. Срочно. Твои действия.

– Выпью кофе?
– подняла бровь и не сдержала улыбки, заметив, как Антон начал закипать.

– Саша!

– Ок, если у тебя такая постановка вопроса...Все зависит от того, как хорошо мне живется и сколько тебе нужно.

Он усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Вот как?

– Что ты хотел услышать? Я не из разряда мнимых добряков.

– Вот оно! Подошли к тому, с чего начали! Знаешь, что в тебе убивает?

– Моя патологическая честность?
– блеснула белозубой улыбкой.

– Кроме нее.

– Не знаю.

– Твое абсолютное неприятие добра как такового.

– Сказал мне Антон, который прекратил общаться с семьей, а когда позвонила единственная и любимая мама и попросила о помощи, он просто повесил трубку.

– В чем ничуть не раскаиваюсь. Но я опять не об этом. Я тоже далеко не добряк, как ты выразилась, но я не отрицаю добрые помыслы и поступки, в отличие от тебя. Добро есть, но не в чистом виде. Как и зло, кстати.

– Добро не в чистом виде? Ты хоть понял, что сказал?

– Вполне. Что ты сможешь назвать добром, Саш? Ничего. А злом? Ничего.

– Тош, твое добро не в чистом виде - чистой воды эгоизм. Ваши так называемые "добрые поступки" зависят в первую очередь от вашей зоны комфорта.

– Да что ты к этой зоне прицепилась?!

– Словосочетание понравилось, - огрызнулась в ответ и немного нервно стряхнула пепел в пепельницу.
– Да как не назови, Тош, факт остается фактом. Если человек будет достаточно обеспечен, относительно счастлив и жизнь его будет окружена достатком, то он тебе поможет. Даст нужную сумму, потому что она не слишком то и отразится на ЕГО жизни и ЕГО личных делах и переживаниях. Возможно, терпеливо подождет, пока ты сможешь расплатиться. Но чуть что - и он из тебя душу вынет. Стоит только потревожить его зону комфорта, упоминания о которой ты так не любишь. Просто пример тебе. Ты хочешь есть. Представил?

– Ну.

– Ты приходишь ко мне и просишь у меня еды. При той жизни, которой я живу сейчас, мне было бы не жалко для тебя тарелки супа или куска хлеба. Я бы разделила с тобой пищу, возможно, даже надолго. Дала бы я тебе кусок хлеба, когда мы жили у Лёни? Я бы глотку тебе перегрызла.

– Но ты делилась, - припомнил мне Антон и изучающе прищурился, склонив голову набок.

– Я обменивала возможность спокойно помыться в чистом душе на тарелку еды. Обмен, а не помощь.

– И что?

– И то, Тош. Можно ли назвать мой поступок, когда я бы тебя накормила, добрым? Нет. Он абсолютно эгоистичен. И так поступают абсолютно все. На дороге будет подыхать псина. И вот что я тебе скажу: слепые - этого не заметят, потому они всегда видят только то, что не нарушает их внутренней гармонии. Мнимые добрячки - попытаются ее подкормить. И лишь такие как я честно пройдут мимо.

– А если человек, допустим, вылечит ее и выходит? Спасет ей жизнь? Ты не рассматриваешь такой вариант?

Выкуренная до фильтра сигарета начала жечь пальцы, поэтому я поспешила сделать последнюю затяжку.

– Рассматриваю. Один из миллиона. Такой случай - один из миллиона. Причем не факт, что человек, взяв собаку к себе, будет иметь бескорыстные мотивы. Не факт, что им двигает лишь желание помочь. Возможно, у него когда-то умерла собака, и теперь, глядя на эту, он вспомнил старую - в таком случае он просто-напросто восстанавливает собственное спокойствие. А возможно, все гораздо прозаичнее - ему просто захотелось собаку, верного друга, который всегда будет терпеть его закидоны, и именно эта подвернулась под руку.

Парень, несмотря на достаточно серьезную тему, откинул голову и раскатисто рассмеялся, заставив меня замереть, так и не донеся сигарету до пепельницы, и обиженно нахмуриться.

– Саша, я тебе поражаюсь!
– воскликнул он.
– При всей твоей, как ты говоришь, эгоистичности, у тебя мировоззрение ребенка.

– Я не ребенок!

– Я и не говорил, что ты ребенок. Но у тебя гипертрофированный детский максимализм, который зашкаливает за все известные и неизвестные пределы. Ты делишь мир на черное и белое, но белого нет, и для тебя все остается черным. Ты забываешь о том, что и чистого черного тоже нет. "Ваши добрые поступки"...Хех...Пойми ты, Саш, что не все делится так четко, как ты себе представляешь. Нельзя всю жизнь прожить по твоей философии.