Чтение онлайн

Я и не заметил, как машина, свернув на проселок, через некоторое время остановилась. Меня встретил начальник штаба армии генерал-майор Н. П. Сидельников. Он доложил обстановку. Сообщил, что в первом эшелоне наступают только две дивизии 7-го гвардейского стрелкового корпуса и левее их латышский корпус.

– Линию укреплений приходится буквально прогрызать.

– Где сейчас находятся передовые части?

– Вышли к реке Кекава. Пятнадцатый гвардейский стрелковый корпус к вечеру выйдет на правый фланг и будет наступать вдоль Даугавы.

– К вам на усиление направлена штурмовая инженерно-саперная бригада, сказал я Сидельникову.
– К концу дня подойдет еще и артиллерийская дивизия. Правда, снарядов у нее немного.

Договорившись с Николаем Павловичем о порядке взаимодействия армии с фронтовой авиацией, я направился в 29-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Ею теперь командовал полковник В. М. Лазарев. Это соединение было одним из лучших во фронте. После переправы через реку оно приводило себя в порядок, готовилось к выходу на боевой участок. Побывав в части подполковника Игоря Николаевича Чумакова, побеседовав с солдатами, я убедился, что настроение у людей бодрое. В ротах состоялись партийные и комсомольские собрания. Они мобилизовали людей на успешное выполнение поставленной перед войсками задачи.

От гвардейцев проехал на КП 130-го латышского корпуса. Там оказался и командующий 22-й армией генерал-лейтенант Г.П. Коротков. Он обсуждал с генералом Д. К. Бранткалном вопрос о поддержке латышей артиллерией и инженерными средствами.

Возвратившись к себе, я с радостью узнал что на железнодорожную станцию Тауркалне прибыли первые эшелоны 10-го танкового корпуса. Его передавал нам 3-й Прибалтийский фронт. Однако соединение было в таком состоянии, что нуждалось в немедленном доукомплектовании. О вводе его в бой сразу же не могло быть и речи.

До темноты наступающие войска продвинулись еще на 1-2 километра. И хотя первая полоса обороны противника прорвана не была, устойчивость ее заметно нарушилась.

Наши передовые полки вступили в Рижско-Елгавскую низменность, имеющую почти плоский рельеф Лишь кое-где возвышались холмики. В полосе 2-го Прибалтийского фронта местность почти сплошь покрыта лесом, преимущественно хвойным.

Многочисленные болота, небольшие озера, ручейки, глубокие наполненные водой канавы крайне затрудняли движение. Край этот очень малолюдный. Только изредка встречались хутора да отдельные усадьбы.

Вечером поступили сведения от наших разведчиков. Они подтверждали, что в районе Кекавы немцы перебрасывают войска с правого берега Даугавы на левый. Переправляются не только по мостам, но и на катерах, паромах, лодках. В Риге царят террор, аресты, расстрелы. Подготавливаются к взрыву здания, формируются команды факельщиков. В эти дни, несмотря на жестокое преследование, особенно активно действует рижское подполье. На стенах домов каждое утро появляются надписи: "Смерть фашистам!", "Убийцы, вам не уйти от расплаты", "Оккупанты, вон из Латвии!". Повсюду срывались таблицы с немецкими названиями улиц, учреждений, магазинов, ресторанов. По донесению Эльзы, военный комендант Риги держит 1 в постоянной готовности несколько автомобилей и катер. У него много награбленных ценностей. Эльза спрашивала, как ей быть: эвакуироваться вместе с комендантом или оставаться в Риге.

Я дал указание Маслову оставить ее в городе. В последнее время к девушке и так уже присматривалось гестапо, так что рисковать не стоило.

12 октября, в полночь, оперативный дежурный принял от соседей сообщение о том, что восточное Риги и в ней самой наблюдаются пожары.

– Уж не отходит ли неприятель?
– высказал я догадку.

Еременко дал указание каждой дивизии провести разведку боем.

Как мы узнали позже от пленных офицеров, фашистское командование, опасаясь как бы мы не совершили более глубокого прорыва и не окружили их соединения, оборонявшиеся перед Даугавой, решило перевести их за реку. Однако сделать это незаметно гитлеровцам не удалось. Как только разведбатальоны установили начало их отхода, командующий фронтом приказал перейти в наступление.

29-я гвардейская стрелковая дивизия, успевшая к этому времени полностью привести себя в порядок, первой атаковала противника. Ей удалось прорвать его оборону южнее Кекавы. Главными своими силами она стала развивать наступление вдоль шоссе Кекава-Рига. Часть подполковника Чумакова с несколькими другими подразделениями ударом с тыла раз громила кекавский гарнизон. В этом селении было уничтожено до батальона пехоты, захвачена автоколонна с различными военными грузами. Большая группа гитлеровцев бросилась к рукаву Даугавы, на деясь переправиться на остров Долее.

Развивая успех, реку Кекава форсировали еще три гвардейские дивизии, а левее их вражеские части на чал теснить 130-й латышский корпус. 15-я воздушная армия взяла под контроль шоссе Кекава - Рига. Самолеты беспрерывно бомбили и обстреливали колонны противника, тянувшиеся на северо-запад. Как только стало светать, на помощь 29-й гвардейской стрелковой дивизии подоспела 78-я танковая бригада.

С утра 12 октября наступление развернули остальные соединения гвардейской и 22-й армий. Во всех наступающих полках имелись инженерно-саперные подразделения и отряды. Они проделывали проходы в лесных завалах, минных полях, восстанавливали разрушенные участки дорог, мосты. За день 10-я гвардейская и 22-я армии продвинулись на 12-15 километров и оказались перед вражеской укрепленной полосой, протянувшейся вдоль шоссе Рига - Елгава.

Примерно так же обстояли дела и у нашего правого соседа. Его 67-я армия тремя корпусами форсировала реку Гауя и, ведя бои главным образом вдоль железной и шоссейной дорог, прошла за сутки 13 километров. Две дивизии корпуса генерала Б. А. Рождественского заняли оборону на побережье Рижского залива, растянувшись от Айнажи до устья Гауи.

61-я армия продолжала прогрызать линию укреплений в районе озер, прикрывающих Ригу с востока.

Преодолевая упорнейшее сопротивление, медленно теснила противника 1-я ударная армия.

В итоге войска 3-го Прибалтийского фронта тоже вышли ко второй полосе рижского обвода, на участке между озером Югла и Даугавой.

С нашего командного пункта хорошо были видны зарева пожаров, бушевавших в латвийской столице и ее пригородах. Их отсветы будто кровью обрызгивали низкие облака, зловещими бликами ложились на темную водную гладь. Тянуло тяжким запахом гари.

– Варвары, - проговорил стоявший рядом со мной Афанасий Петрович Пигурнов, - что творят!

Позвонили из Ставки. Нам снова напомнили, что Ригу необходимо освободить как можно скорее.

При очередном моем докладе обстановки в Генеральный штаб Н. А. Ломов сказал мне, что войска 3-го Прибалтийского фронта рассчитывают выбить противника из города уже этой ночью.

– А у вас есть надежда завтра очистить западную часть Риги?
– спросил он меня.

– Пока наши войска уткнулись в сильно укрепленный рубеж. Так что загадывать трудно...
– уклончиво ответил я.

Нам было известно, что командование 3-го Прибалтийского фронта большие надежды возлагало на 67-ю армию, которой командовал генерал-лейтенант Владимир Захарович Романовский. Мне довелось служить с ним еще до войны в Западном особом военном округе, и я знал его как человека вдумчивого и находчивого. Его армия подошла к Риге ближе других. Ее отделяло от столицы Латвии только озеро длиной около 8 и шириной от 2,5 до 3 километров. Форсировать такую преграду не просто. Попытка обойти ее и с ходу пробиться через узкие межозерные дефиле не удалась.